— Квазар один, — произнес Сухарев.
Яркий свет ушел в сторону. И когда глаза вновь обрели способность видеть, Соколов, наконец, рассмотрел высокие решетчатые ворота. Низко загудели механизмы привода. Заскрипело старое реле. Ворота открывались, и трое караульных, вооруженных современными автоматами, вышли навстречу прибывшему отряду.
Голос Хромова, усиленный мощной акустической системой, отражался от стен конференц-зала, создавая причудливое эхо. Начал мужчина, с того, что представился вновь прибывшим.
— Зовут меня Иван Дмитриевич Хромов. В прошлом я руководил заводом при этом институте. Четверть века я просидел в кресле директора и знаю, как управлять сложным организмом коллектива.
Дальше Иван перешел к посвящению людей в свои планы. Он рассказал, что дюжина мужчин отправилась на другой берег Волги и что сразу по их возвращению, планируется вылазка в центр города.
— Кто-нибудь слышал хоть что-то по радио, телефонам, другим средствам связи? — задал он дежурный вопрос новичкам.
— Нет, — последовал ожидаемый ответ.
Целый день в эфире хозяйничал белый шум, а индикаторы связи на мобильных телефонах оставались мертвы. И среди всех последствий конца света, это Ивану Дмитриевичу не нравилось больше всего.
— Итак, обойдусь без громких слов, — продолжил Хромов свою речь. — Мне кажется, все и так понимают, что нам предстоит бороться за право выжить в новом мире.
Иван обвел собравшихся взглядом, остановившись на уставших лицах пятерых из Городни.
— Но есть кое-что важное, на чем я бы хотел заострить внимание, — повысил голос мужчина за трибуной, и, переведя взгляд на прикрытое простынями тело, продолжил: — Я не хочу больше видеть такое. Нам хватит смертей. Конечно, случилась катастрофа, и выкинуть из головы всю эту грязь невозможно. Как и мысли о том, что, скорее всего, наши близкие и родные погибли в страшных муках. Но поймите, обрывая свою жизнь, вы лишь приумножаете горе. Любое, даже самое сложное и полное невзгод бытие, в любом случае лучше небытия.
— Я слышала он оставил записку? — спросила какая-то женщина из зала.
— Да, он написал, что хочет опять увидеть родителей, и некую Свету, — достав из кармана смятый клочок бумаги, Хромов еще раз перечитал послание. — И я понимаю его чувства, но парень допустил ошибку свойственную молодым умам. Ошибку пренебрежительного отношения к жизни. И, скорее всего никого он там не увидит. Скорее всего, он станет очередным кормом для фикусов. Как бы это прискорбно ни звучало.
Иван сделал паузу, чтобы зал немного отшумел, и было уже хотел продолжить, как двери аудитории распахнулись. Шелест разговоров мгновенно стих. Все с интересом уставились на проход. Иван Дмитриевич почему-то не очень удивился человеку в овальных очках, ступившему на шелковые дорожки конференц-зала. Сухарев Сергей, юноша, который в этот момент должен был возглавлять рейд за десяток километров от «базы», быстрым шагом направился к трибуне.
— Где все? Что случилось? — боясь услышать ответ, спросил Хромов.
— Все в порядке, люди в столовой, — ответил Сухарев, и на сердце Ивана Дмитриевича отлегло. — Думаю, стоит перенести собрание. Мы нашли четверых, и лучше вам лично с ними пообщаться.
— «Красный свет»?
— Не знаю, но там священник из Каблуково, который считает себя пророком, и девушка-наркоманка, которую поверенные батюшки чуть не убили у нас на виду.
Хромов заглянул в глаза человека. Во взгляде Сергея читалось, что дело серьезное.
— У нас непредвиденные обстоятельства. Объявляю перерыв. Около восьми мы продолжим, — обратился он к залу.
И под удивленный шепот собравшихся, Иван Дмитриевич последовал за Сергеем и вышел из помещения.
Глава 28
Записки с того света: Начало шестого
Глава 29
Невские
Татьяна Невская, девушка с туманным прошлым, и ее супруг слушали речь человека на помосте и тихо восхищались им. Полковник был на высоте, казалось, он ждал этого момента всю свою жизнь. Делая акцент на единстве собравшихся и переливая свои идеи в форму красивой притчи, он растапливал самые черствые сердца.
С каждым новым словом, Таня все больше убеждалась в правильности своего выбора. Теперь сомнения остались позади. Она сдаст Равиля. Полковник был слишком хорош, чтобы лишаться такого союзника. Девушка понимала, что ей не стать лидером, а поэтому человек у руля должен стать ей другом. Она была умна, но не достаточно харизматична, чтобы народ пошел за ней. Оставить же Равиля у власти, означало начать копать себе могилу. Слишком уж он был ненадежен.
Перед ней лежал новый мир, и перспектива поучаствовать в исторических событиях была слишком заманчивой. С тираном же вроде Равиля, она бы не смогла этого сделать. И пусть грозный семит обещал ей участие в руководстве, она ему не верила. Хладнокровное убийство Гирш определило его участь. Таня была почти уверена, что когда уляжется пыль громкого убийства, следующими жертвами Равиля будут они со Стасом. Помощник Марии не оставил бы свидетелей. С другой стороны, полковник будет обязан ей жизнью. И это лучший гарант их с мужем будущего.
Еще неделю назад Татьяна думала, что ее время подходит к концу. Перемен она не ждала, а тем более столь роковых. Скажи ей кто-нибудь, что всего через пару дней в ее руках окажутся человеческие судьбы, она ни за что бы не поверила. А дело было в том, что история Невских была слишком сурова и цинична, чтобы верить в перемены к лучшему.
До вчерашнего дня, они с мужем были едва ли не самыми разыскиваемыми преступниками России. Под легендой новобрачных колесили они по стране, и последние месяцы петля вокруг шеи преступной четы затягивалась все туже. Их отслеживали спецслужбы, и дыхание этих псов становилось все ближе.
В каждом новом городе менялись люди и квартиры, но схема ограблений оставалась прежней. Дело Невских не было простым, для их «бизнеса» отдельные квартиры не годились, и приходилось отслеживать пенсионеров ищущих квартирантов.
Определившись с целью, Татьяна и Стас с видом беззаботных новобрачных ехали к владельцам апартаментов. Обычно комнату на пару дней сдавать люди не желали, но романтическая история путешествующих молодоженов, как правило, усыпляла бдительность хозяев.