— Мне представляется странным, что скаковых лошадей сразу не везут на продажу, — заметил я.
— Ролф говорит, что их должен осматривать ветеринар. И еще есть какие-то дела с шарами.
— Шарами?
— Да, — кивнула Дороти. — Металлическими шарами. Они имеют какое-то отношение к перелету. Точно я не знаю, но после прибытия каждого самолета с лошадьми у нас дома несколько дней стоит большая коробка с этими шарами.
— А сейчас они у вас есть? — спросил я.
— Думаю, несколько должны лежать в столе Ролфа.
Дороти вышла из кухни, но вскоре вернулась со сверкающим металлическим шаром размером в мяч для гольфа. Положила его на стойку передо мной, и я его взял. Ожидал, что он будет тяжелым, как гиря, но, полый внутри, весил шар совсем ничего.
— Для чего они? — спросил я Дороти.
— Понятия не имею. Но, думаю, как-то они связаны с пони.
— Могу я взять этот шар?
— Не уверена, что Ролф похвалит меня, если я отдам его вам, — ответила Дороти. — Он ими очень дорожит. Всегда пересчитывал, чтобы ни одного не пропало.
— Но, возможно, шар поможет выяснить, что послужило причиной взрыва.
— Вы действительно так думаете? — В глазах Дороти зажглась надежда.
— Точно не знаю, но возможно.
— Тогда можете его взять. Но должны пообещать, что вернете его, когда надобность в нем отпадет.
Я пообещал, а Каролина улыбнулась Дороти.
Мы уехали из дома Шуманов без пяти два, соблазненные предложением остаться на ленч и съесть сандвич с ветчиной и сыром. В результате задержались дольше, чем следовало. Я вырулил на автостраду 94 и с силой надавил на педаль газа. От Чикаго нас отделяла сотня миль, а репетиция оркестра начиналась у Каролины в четыре часа. И не следовало забывать, что ей требовалось время, чтобы заскочить и отель — взять платье для концерта и любимый альт. Вот и приходилось спешить.
— И что ты об этом думаешь? — спросила Каролина. Она сидела на переднем сиденье и перебрасывала сверкающий металлический шарик из руки в руку.
— Понятия не имею, для чего он нужен, — ответил я. — Но, раз уж он как-то связан с Комаровым, очень хочется это выяснить. — Я еще прибавил газа, обгоняя очередной восемнадцатиколесный трейлер, мчащийся по средней полосе.
— Не нарвись на штраф за превышение скорости, — предостерегла меня Каролина.
— Но ты сказала... — Я замолчал. Она сказала, что ей надерут задницу, если она опоздает на репетицию.
— Я знаю, что сказала. Но если тебя остановит полиция, тогда мы действительно опоздаем.
Я чуть ослабил давление на педаль газа, и стрелка спидометра пошла назад. Скорость упала до разрешенной. Если и превышала, то на чуть-чуть.
— Что-то связанное с пони, — напомнил я. — По словам миссис Шуман.
— Может, они для настольного поло? — Каролина рассмеялась своей шутке. Шар действительно напоминал шарик для пинг-понга, пусть немного и превосходил его размерами. — Интересно, он открывается?
Едва заметный шов разделял сферическую поверхность на две половинки. Каролина схватилась за них и попыталась вскрыть шар ногтем. Не вышло. Крутанула одну половинку относительно другой. Шар тут же распался на две полусферы. Никаких проблем, если знать, как это делается. Одна половинка накручивалась на вторую при вращении против часовой стрелки.
Я коротко глянул на полусферы, которые теперь лежали на ладонях Каролины.
— Я, конечно, не мудрец, но точно знаю, это не игрушка. Не так-то легко нарезать резьбу на сфере, тем более такой тонкой. Да так, чтобы половинки плотно соединились. Для этого требуется высокоточное оборудование. Если миссис Шуман говорит, что таких шаров у Ролфа полный ящик, за них пришлось заплатить кругленькую сумму.
— Но для чего они? — спросила Каролина.
— Может, в них кладут что-то такое, что не должно из них вытечь или высыпаться. Но я не знаю, что именно.