— Еще кофе? — спросила Мэри, выходя из-за стойки с большим черным термосом в руках.
— Благодарю. — Каролина пододвинула к краю стола наши кружки.
— Вы слышали о Ролфе Шумане? — спросил я, когда она наливала дымящийся напиток.
— Конечно. Здесь все знают Ролфа Шумана.
— Как я понимаю, он президент «Делафилд индастрис».
— Совершенно верно. По крайней мере, был. Это такая трагедия.
— Трагедия? — переспросила Каролина.
— Его состояние.
— А в каком он состоянии?
Мэри огляделась, словно проверяя, не подслушивают ли нас. Но в кафе нас было трое.
— Он ничего не соображает.
— Как это? — Мэри потупилась, и я решил ей помочь: — Причина — в полученных им травмах?
— Да, — быстро ответила она. — Совершенно верно. В травмах.
— Так он до сих пор в больнице? — задал я еще вопрос.
— Да. Вроде бы. — Она вновь огляделась, понизила голос: — В Шинго.
— В Шинго?
— Да, в Шинго. В психиатрической клинике. — Последние слова она прошептала.
— Шинго — это где? — так же шепотом спросил я.
— В Милуоки, на Мастертон-авеню.
— Шуманы живут в Милуоки? — Этот вопрос я задал обычным голосом.
— Нет, разумеется, нет, — ответила Мэри. — Они живут на Лейк-драйв.
Мы быстренько доели пончики и покинули Мэри и ее кафе. Не потому, что я получил всю необходимую мне информацию. Просто чувствовал, что она расскажет Шуманам о нас и наших вопросах точно так же, как рассказала нам о них. Умение держать язык за зубами явно не относилось к ее достоинствам.
В Делафилде хватало магазинчиков, где продавались никому особо не нужные вещи, которые тем не менее покупались. Мы заглянули в каждый, восхищаясь декоративным стеклом и фарфором, современными скульптурами, ящиками для хранения вещей разных размеров, формы, цвета, разрисованными вручную поздравительными открытками и многим, многим другим. Мы нашли магазинчик со старомодными знаками и вывесками, с красивыми блокнотами, с расшитыми разными надписями диванными подушками. Здесь продавались игрушки для мальчиков, игрушки для девочек, игрушки для их родителей. Делафилд был раем для покупателей. Но не дешевым раем. Кредитная карточка Каролины понесла существенный урон, а ее покупки никак не могли вместиться в чемодан, с которым она прилетела в Америку. Она говорила, что покупает подарки для своих близких, хотя мы оба знали, что она хочет все оставить себе.
И везде я умудрялся перевести разговор на Шуманов. В магазине с расшитыми подушками хозяйка чуть не разрыдалась.
— Такие милые люди. Такие щедрые. Они так много сделали для города. Миссис Шуман постоянно заходит сюда. Купила столько моих подушек. Так грустно, так грустно.
— Это вы о травмах мистера Шумана? — полюбопытствовал я.
— Да, — кивнула она. — И о тех бедных людях, которые погибли в Англии. Они все жили здесь, знаете ли. Мы постоянно их видели.
— Ужасно, — посочувствовал я.
— А теперь нас всех очень волнует будущее.
— В каком смысле?