Мы вернулись в отель с пятью минутами в запасе. Каролина схватила платье, альт и убежала, поцеловав меня на прощанье.
— Увидимся позже. Билет я оставлю в кассе.
Она выбежала из отеля и запрыгнула в автобус, который доставлял оркестрантов в концертный зал. Дверцы захлопнулись, и автобус тронулся с места.
Я стоял в вестибюле, чувствуя себя очень одиноким. Не знал, удастся ли мне привыкнуть к расставаниям с Каролиной, даже на несколько часов. Если она с нетерпением ждала репетиции и концерта, то я мучился от ревности. Как я мог ревновать к музыкальному инструменту? Но меня начинало трясти при мысли о том, как ее прекрасные, длинные пальцы ласкают гриф альта, прикасаются к струнам. Как же хотелось, чтобы Каролина проделывала это со мной. Иррациональность, я это понимал, но ничего не мог с собой поделать.
«Возьми себя в руки», — приказал я себе и направился к регистрационной стойке.
— «Лейк кантри поло-клаб»? — переспросил меня мужчина.
— Да, — кивнул я. — Думаю, он расположен неподалеку от Делафилда, штат Висконсин.
Мужчина пробежался пальцами по клавиатуре компьютера.
— Ага, вот и он.
Заурчал принтер, и мужчина протянул мне лист бумаги со всей необходимой информацией.
В сравнении с Делафилдом клуб поло находился на пять миль ближе к Чикаго. Собственно, в этот день мы дважды проехали мимо него, потому что располагался он на Силвернейл-роуд, в непосредственной близости от автострады. Я поблагодарил мужчину и договорился о том, чтобы автомобиль оставили за нами еще на один день.
Думаю, концерт в четверг был даже лучше предыдущего. Во-первых, я видел Каролину, и она это знала. Все билеты на концерт продали, и в зале для меня места так и не нашлось. Когда в семь часов я подошел к кассе, мне протянули не билет, а записку.
«Подойди к двери на сцену и спроси Рэгги», — написала Каролина. Я так и поступил.
— Ага... — Рэгги, крупный чернокожий мужчина, оглядел меня с ног до головы. — Так ты тот английский парень, о котором она верещит всю неделю?
— Он самый, — не стал отпираться я.
Он рассмеялся, продемонстрировав золотые коронки.
— Тогда пошли. Найду тебе местечко.
Местечком оказались два металлических стула, стоящие за кулисами. С одного открывался отличный вид на альтовую секцию, на мою Каролину. Я видел ее в зазоре между вторым альтом и валторной. По правде говоря, видел только правое плечо чуть сзади и часть бока, но мне этого хватало.
На этот раз я только бубнил себе под нос мелодию «Нимрода», практически не проронив ни слезы. «Нимрод» по-прежнему напоминал мне о похоронах отца, но теперь я уже примирился с тем днем, и он не вызывал у меня таких бурных эмоций.
Во время перерыва Каролина подошла ко мне и посидела рядом, тогда как остальные оркестранты скрылись в глубинах сцены.
— А что они делают в перерыве? — спросил я, когда они спустились вниз по бетонным ступеням.
— Полагаю, то же, что и зрители. Некоторые пьют чай. Обычно он уже ждет нас в гримерной. Другие предпочитают что-то покрепче, хотя такое не разрешается. Кто-то выходит покурить. Поверишь ли, но есть и такие, кто спит эти пятнадцать минут.
— А что обычно делаешь ты? — Я взял ее за руку.
— Все вышесказанное. — Каролина рассмеялась.
— Так ты хочешь выпить чаю?
— Нет, я хочу остаться здесь. Вместо того чтобы сидеть в гримерной с двенадцатью женщинами, я лучше посижу с тобой.
Хорошо. Я тоже отдавал предпочтение ее компании.
— Завтра я снова собираюсь в Делафилд, — поделился я с Каролиной своими планами. — Хочу побывать в «Лейк кантри поло-клаб». Ролф Шуман — вице-президент этого клуба, а президент погиб при взрыве на ипподроме.
— Но я не смогу поехать с тобой, — разом опечалилась Каролина. — На завтра у нас чуть меняется программа, поэтому у меня репетиции в одиннадцать и три.
— А как насчет субботы?