Ах, как он хотел. Он выдохнул, так как не заметно для себя затаил дыхание, чтобы поймать аромат ее нежности.
— Пошлю к Нилу за подкреплением. Они принесут обед.
— Я чувствую себя бесполезной. Я даже не знаю, что сказать, у меня ведь тарелок нет.
— Ты можешь пойти постирать свою одежду, — сказал он любезно. — А после тренировок, такого больше не повториться.
— Заняться карьерой.
— Наша работа, настолько кровавая, что мы стараемся называть ее многозадачной.
Она закрыла глаза, и стала похожа на сову, медленно пошла обратно в спальню.
Тем временем Ион и Рейн прибыли с тайской кухней и книгами, Сера сходила несколько раз в прачечную с помощью Арчера как мул с пастухом.
Она аккуратно сложила стопки хлопка и атласа в разрушенный шкаф.
— Хм, — сказал он, не услужливо.
Она впилась взглядом в него.
— Какие-то руки ползали в ящике с нижним бельем. Я не буду их носить.
— Я, действительно, не собирался настаивать.
Она пихнула ему пустую корзину из прачечной ему. Даже учитывая все эти грязные тарелки из тайского ресторана и чудовищно большие книги о тальянах и джинне, которого он пытался вычислить, ничего его не могло отвлечь от того, что же было тогда одето на ней под пижамными штанами и мешковатой футболкой.
— Мне кажется, что я должна пойти вместе с тобой на поиски.
Это сразу привело его в чувства.
— Нет.
Она бросила последний сверток с одеждой с большей силой, чем была необходима.
— Я слышала, что Ион сказал, что со мной будет нянчиться Рейн.
— Ион слишком много болтает.
Она нахмурилась.
— Это действительно так?
— У нас нет достаточного времени. Именно поэтому мы поступим так.
— Ты думаешь, что оно когда-нибудь будет? — Она указала палочками для еды на раскрытую книгу. — Части Темных Возрастов, звучит мрачно это просто Вторая Мировая война. Здесь говориться, что демоническая активность возрастает в период войны, так как происходит сильный духовный резонанс и в это царство тянуться другие. Это объясняет, почему Зейн прибыл во время Вьетнама, а ты в течении… Как ты думаешь, с какого времени пошло выражение «Война-ад»? — Он смотрел на ее мрачно, хотя она думала, что получит какое-то объяснение.
Ее губы дернулись от раздражения.
— Так или иначе, если ты идешь на охоту, я тоже иду. Я буду только наблюдать. Я не так глупа, что бы вмешиваться.
— Ты боролась с фералисом. Ты дралась со мной…
— Это было другое, — возразила она.
— И ты хотела уйти после преступного намерения.
— Но я этого не сделала, — ее торжествующий тон подразумевал, что она гордиться этим.