— В то время самоубийц не хоронили на кладбищах. Тебя могли проклясть.
— Мне было все равно. В отличие от твоей матери, ко мне не приходили голоса. Мне никто ничего не внушал. — Он глубоко вздохнул. — Если бы я знал о твоей матери прежде, то попросил Нила послать вместо меня кого-то другого.
— Поговорить? О том сне? Или убить меня, если мой демон джинн?
— Мы делали то, что должны. Я не буду извиняться.
Он подразумевал убийство или секс? Столь внезапно ее наполнил гнев, он также ее и оставил, опустошив ее.
— Но ты думаешь, что я осудила бы Зейна или тебя, если бы все закончилось бы также. — Она подумала. — Ты сказал, что рана это основное преимущество ревена и недостаток. — Она погладила свои бедра, как будто могла чувствовать линии изгиба метки. — Я была вся в шрамах на теле. Я хочу иметь все ответы, на мои вопросы. Почему никто не заметил, что у моей матери депрессия? Возможно ли было предотвратить слабоумие у моего отца? Почему тот пьяный ублюдок врезался именно в меня? Демон обещал мне ответы. Вместо этого я узнала о вещах, о которых даже не догадывалась.
Его пристальный взгляд проследил движения ее рук.
— Ты быстро завоевала популярность. Мне потребовалось больше времени.
Еще раз она задумалась, когда произошло все это. Зейн присоединился к ним где-то в начале двадцатых во время Вьетнамской войны, прошло примерно пятьдесят лет. И он был последним охваченным. Сколько тогда Арчеру? Восемьдесят? Сто?
Не то, чтобы это имело значения. Он был достаточно живой. В этой пустоте она все еще хотела поддаться своим эмоциям, потоку ее жара, растекавшемуся по ее телу.
Когда он приподнял одну бровь, до нее дошло, что она молчала слишком долго. Она немного привела себя в чувства.
— Мне необходимо отдохнуть, — все что угодно, лишь бы уйти.
Он слабо улыбнулся.
— Узнав это, ты перестала думать о том, какая сегодня ужасная ночь?
Сказанное было только для того, что бы отвлечь ее?
— Я предполагаю, что все, что здесь произошло не так важно по сравнению… — Она жестикулировала, показывая, все больше и больше пространства.
— Если взлом не часть всего этого, — сказал он.
Она сгримасничала.
— По крайней мере, на этот раз я не буду пробовать понять это самостоятельно.
Он вздохнул, как бы противореча ее словам, но ничего не сказал.
— Зейн и Екко будут сторожить периметр. И я не уйду.
Она покраснела. И теперь она была раздраженной и с румянцем.
— Я не думала, что ты останешься. Я могу остаться одна, мне не трудно.
— Если джинн вернется, ты не будешь одна. Я буду здесь. — Он наклонился к кушетке, неуместной и совершенно мужской. — Так что даже можешь не искать способ выпроводить меня. Я все равно не уйду. — Его темны глаза светились. — Но так как я сказал, что ты полностью овладела демоном, то можешь не бояться скольжения в царства тьмы.
Он подумал, может она искала способ пригласить его к себе на кровать? А может она не может найти причину?
Всякие причины будут вполне разумны для мужчины. Сам черт не мог быть так соблазнителен, как образы, прокручиваемые в его голове.
Она была не много раздавлена его словами.
— А демон в твоей голове не может тебе сказать, угрожает мне что-то или нет?
— Человек и демон не могут общаться больше, чем обычно Бог общается с людьми. Даже если демон связан с всего одним человеком, он предпочитает молчать. Только выполняет наиболее сокровенные желания. — Он приподнял бровь. — Почему?
Она посмотрела вокруг.