Я замолкаю. Юкио посмотрел на меня поверх очков.
— Ты… — продолжаю я, запинаясь, — ты помнишь, что моя мать и мой дядя погибли во время дайшинсай в Канто?
— Разумеется. Я как раз вспомнил о них.
«Что? Вспомнил о них? Что он имеет в виду?»
— Ведь сегодня годовщина землетрясения, не так ли? — добавляет он.
— Да…
— Вчера я слышал по радио, что эксгумация корейских захоронений состоится на этой неделе неподалеку от дамбы Аракава. Тебе что-нибудь известно об этом?
Я не знаю, что ответить. Руки и ноги холодеют. Но я стараюсь не выдавать своего волнения и коротко отвечаю:
— Нет.
Мой сын кладет на стол газету и очки и рассказывает, что он слышал по радио. Я рассеянно его слушаю. Снова вспоминаю госпожу Ким.
— Ясно, что вся эта история никак не связана с гибелью твоих близких, — говорит он. — Я все думаю, что нужно сделать им могильные плиты.
— Могильные плиты? — удивленно переспрашиваю я.
— Да. Даже спустя пятьдесят девять лет не поздно начать молиться за упокой их души, как это сейчас пытаются сделать корейцы.
Я говорю:
— Твой отец предлагал мне то же самое, и я отказалась.
— Но почему?
— Я никогда не смогу забыть о горе, которое пережила, потеряв семью. Землетрясение принесло мне слишком много страданий. Тогда мне было всего двенадцать лет. Если я увижу могильные плиты, горе мое станет еще невыносимее, чем прежде.
— Понимаю, — соглашается мой сын. — На самом деле это была идея Шизуко. Ты же знаешь, ее родители погибли во время бомбардировок Иокогамы.
Мы молчим. Потом он снова берет газету и очки.
— Дорогой, ты мне не поможешь? — зовет его из кухни Шизуко.
— Подожди! — отвечает он. — Сейчас приду.
Юкио встает и спрашивает:
— Почему ты сегодня вспомнила про свою мать и ее брата? Ты хотела мне что-то рассказать?
— Нет, ничего, — отвечаю я.
И он уходит на кухню.
— Стой! — раздался позади меня грубый мужской голос. Чувствую, как в спину уперлось что-то жесткое, вроде палки. Не успеваю я обернуться, как человек тот говорит:
— Руки вверх!
От страха кровь холодеет в жилах. «У него револьвер!» Я поднимаю руки.
— То-то, а теперь шагом марш.
Я осторожно иду вперед.