— Почему? — спрашиваю я.
— Потеряв жену, мужчина быстро падает духом. Наверное, они в большей степени романтики, чем женщины.
Я улыбаюсь. Наконец мы подходим к дому. Над дверью висит дощечка с фамилией.
— Йи — это фамилия моего мужа, — объясняет она. — А моя фамилия — Ким. В Корее не принято, чтобы женщина меняла фамилию после замужества. Йи и Ким — очень распространенные фамилии.
«Ким?» Я едва не потеряла сознание.
— А как зовут вас? — спрашивает госпожа Ким.
— Меня? — пробормотала я. — Моя фамилия Такагаши.
— Очень приятно, госпожа Такагаши, — улыбнулась она.
Госпожа Ким живет в старом доме с одним окном на улицу. Все доски побелели от времени. Поднимаю глаза и смотрю на крышу. Похоже, водосточную трубу не раз чинили. Госпожа Ким даже не запирает дверь на ключ. Мы входим внутрь, дверь так и остается открытой.
— Вы не запираете дверь?
— Нет, — отвечает она. — Тут все знают друг друга, это как семья. К тому же у меня нечего красть.
Она кладет передо мной дзабутон. Я сажусь напротив низкого столика. В углу комнаты лежит нераспечатанный сверток. У противоположной стены стеллаж с корейскими книгами. На одной из полок стоит черно-белая фотография в рамке. Бумага пожелтела. На снимке два мальчика и девочка, они все улыбаются. Мальчики одеты в черную школьную форму, на девочке матросский костюм. Протягивая мне стакан холодного чаю, госпожа Ким говорит:
— Это мои дети. Дочка живет здесь неподалеку, а сыновья за границей.
Слова «за границей» звучат немного странно и кажутся неуместными в этом бедном квартале. Указывая на сверток, она говорит:
— Это прислал мой младший сын, посылку принесли, как раз когда я собиралась идти на дамбу Аракава.
На свертке наклеены иностранные марки.
— А чем ваши сыновья занимаются за границей? — спрашиваю я.
— Старший работает в Соединенных Штатах, младший — в Канаде, оба преподают.
— Преподают?
Я молчу, не зная, что сказать. «Женщина, чьи сыновья — преподаватели, живет в таком квартале?» Госпожа Ким не замечает моей растерянности. Она хочет угостить меня чем-нибудь, прежде чем я уйду. Я смотрю на часы. Час дня. Не дожидаясь моего ответа, она идет на кухню и начинает готовить обед. Я допиваю чай. Скрипнула входная дверь.
— Добрый день, госпожа Ким. Вы дома?
На пороге комнаты появляется женщина лет сорока с бамбуковой корзиной в руках. Заметив меня, она кланяется. Госпожа Ким выходит из кухни, знакомит нас и объясняет женщине, как я здесь оказалась.
— Вы очень добры. Спасибо, что проводили ее до дома.
Женщина протягивает госпоже Ким корзину, полную вареных початков кукурузы с блестящими желтыми зернышками.
— Вчера мой муж купил много кукурузы, — говорит она. — Только что я попробовала. Объедение! Угощайтесь.
— Ты пришла как нельзя кстати! — замечает госпожа Ким. — Мы сейчас попробуем все вместе.
И ставит корзину на стол. Женщина прощается со мной и уходит.
— Это ваша родственница? — спрашиваю я.
— Нет, моя соседка. Японка, — отвечает госпожа Ким и снова идет на кухню.
Я не могу отвести взгляда от кукурузы. Перед глазами встает лицо дяди, его длинные тонкие пальцы. Он улыбается. Курит. Поет. Пишет. С аппетитом ест кукурузу. Мои глаза застилают слезы. Желтые початки словно в тумане.