Курс гражданского права. Тома I-III: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По происхождению обязательства можно разделить на возникающие из взаимного соглашения, вследствие договора, и возникающие из свободного одностороннего действия воли, по закону. Первым принадлежит главное место в учении об обязательствах. Договор — самый обыкновенный способ происхождения обязательств.

Заключение договора бывает результатом предварительного переговора, обсуждения, за которым, наконец, следует соглашение воли; на это приготовление к полному соглашению воли, единому и всестороннему, требуется некоторое время. От первой мысли о договоре до окончательного заключения его соглашение может быть хотя еще не решительное, но довольно близкое к окончательному решению, так что иногда можно принять такой момент за окончательный. Недоумение по этому предмету может быть особенно значительно там, где нет особой специальной формы для договора, ибо форма служит верным признаком совершившегося соглашения. Только тогда, когда соглашение это удостоверено, договор может быть назван совершенным. Поэтому определение минуты совершившегося соглашения особенно важно для договоров неформальных.

Надлежит обратить внимание на следующее различие, известное в римск. праве. В одних договорах для решительного их совершения нужно только полное соглашение воли во всех существенных статьях, выраженное либо в известной принятой форме (письмо, объявление перед судом, перед свидетелями), либо в форме произвольной. Это — консенсуальные договоры (наем, поставка, доверенность и пр.). Другие договоры для совершения своего требуют, чтобы совершилось действие, принадлежащее к сущности договора; только в том случае, когда это действие совершилось с одной стороны, возникает обязанность соответствующего воздействия с другой стороны. Стало быть, здесь обязательство возникает не просто из соглашения двух воль, но еще из действия, следующего за этим соглашением. Это — так называемые реальные договоры. Римские виды их: mutuum, commodatum, depositum, pignus, т. е. заем, ссуда, поклажа, заклад. Здесь договор не совершен, если не совершилось действие; напр., как представить себе заем, если должник не получил денег взаймы, ссуду, если не передана вещь, поклажу, залог, без соответственного действия? Здесь, во всяком случае, предполагается совершившимся действие, т. е. передача, и в некоторых случаях самый договор считается недействительным, если обязанное лицо докажет, что вовсе не совершилось действие другой стороны, из коего возникает его обязанность (безденежность займа). Разумеется, это трудно доказать, ибо такое действие всегда предполагается. Правда, можно представить себе, напр., договор, в котором сторона обязывается дать взаем, в ссуду, в заклад и пр., и можно требовать исполнения по такому договору, но все-таки это будет не договор займа, ссуды, заклада, и обязательное исполнение натурою в большей части случаев окажется невозможным, так что заменою исполнения останется обязанность вознаграждения. Это будет договор о вступлении в договор, pactum de contrahendo. Римское различие между реальными и консенсуальными договорами почти уже утратило всякое значение в новейших законах. Римское выражение re contrahitur obligatio ныне уже не имеет важности, потому что все нынешние контракты консенсуальные, т. е. основанные на взаимном соглашении.

Понятие об этом различии, хотя и не совсем явственно, выразилось и у нас в Своде Законов, именно в 568 ст. З. Гр., которую трудно и понять без этого теоретического изъяснения. В ней сказано: "обязательства содержатся или в самых тех договорах, из коих они происходят; таковы суть: договоры найма, подряда, поставки и т. п., или составляются в виде отдельном по предшествовавшему договору, письменному или словесному; таковы суть: закладные, заемные письма и т. п.". Редакция крайне сбивчивая и темная. Эта статья написана самими редакторами свода и выражает отвлеченную доктрину, взятую, очевидно, из теории римского права. Даже примеры прямо приведены оттуда (так, для консенсуальных договоров: emtio — venditio, locatio — conductio, societas, mandatum). Статья не поминает куплю-продажу в числе консенсуальных договоров потому только, что в системе свода купчая вовсе не помещена в разряд договоров и причислена к актам чисто реального свойства.

Договор, который в самом начале своем не имеет признаков обоюдного соглашения, может быть признан действительным и обязательным для другой стороны, если другая сторона впоследствии приняла его и подтвердила самим действием, составляющим существенный предмет договора.

Согласие на контракт и обязательность оного удостоверяются, по обстоятельствам дела, действительным исполнением сего контракта относительно другой стороны и ссылкою в своем интересе на его условия. Такие случаи встречаются нередко в договорах о пользовании имуществом, когда в него вступает лицо без формального соглашения или когда на место прежнего контрагента вступает, без формальной передачи, другое лицо. Таков был случай в деле Кох (мн. Гос. С. 1879 г.). Кох отдала по контракту в аренду на 5 лет в имении своем шинки содержателю чарочного откупа Щербакову. Щербаков вскоре передал откуп Бедряге, который несколько лет пользовался арендой, а потом отказался от нее, отговариваясь от ответственности тем, что контракт заключен не им, а Щербаковым. Признано, однако, что он отвечает и без формальной передачи контракта, так как на самом деле вступил в пользование арендою, платил деньги и даже основывал свой отказ на несоблюдении вкладчицею некоторых условий контракта.

Водолагин подрядился Глазкову доставить на своих барках в Ростов 100 пуд. пшеницы, с принятием и сдачею на срок и со взаимною неустойкой. Обязательство это подписано одним Водолагиным, который впоследствии явился истцом неустойки с Гладкова. Гладков отговаривался тем, что он не подписывал условия о неустойке и потому оно для него необязательно. Но это возражение отвергнуто по таким соображениям. Гладков получил от Водолагина подписанный контракт, оставил у себя, не возражал против него, принял его к исполнению, доставил часть груза, делал в счет поставки платежи с надписями на копии контракта и этими действиями обнаружил свое согласие на выраженные в контракте условия, да сверх того, на основании того же контракта, сам заявил встречный иск (реш. Моск. Об. Собр. Сен. 1861 г. в Ж. М. Ю. 1862 г. N 6).

Квартира нанята была на условии, выданном от хозяина жильцу за одною подписью хозяина. Этот акт признан действительным актом найма, ибо для действительности договора требуется согласие обеих сторон, которое может выразиться с одной из них не одною подписью, но и принятием договора к исполнению. В данном случае жилец занял квартиру и платил за нее деньги (Касс. 1875 г. N 805).

Хотя условие и подписано одною лишь стороною, но как факт принятия его и исполнения признан другою стороною, то и надлежит обсуждать его как взаимно состоявшееся обязательство (2 Сб. Сен. реш. III, N 570).

В договоре требуется единство воли и цели, а потому едва ли возможно допустить действительность договора, в коем содержится несовместимое по сим предметам противоречие. Бывают случаи совместного составления по одному предмету нескольких сделок, из коих одна дополняет другую и ограничивает, причем имеется иногда в виду одну из сделок постановить на всякий случай и пустить в ход, когда ожидание, соединенное с другою сделкой, окажется неисполнимым. При истолковании таких сделок необходимо привести их к единству, буде возможно; если же невозможно, то или все совокупно теряют силу, или оставляется в силе одна главная, а прочие отсекаются. Если между сделками есть противоречие, но они не сходятся во времени, то позднейшая может быть признана изменением (обновлением) предыдущей.

В деле Якобсона (Сб. Сен. реш. II, N 219) выдано было заемное письмо сроком на год, и в тот же день дана от кредитора должнику подписка в том, что означенный заем без процентов, что кредитор обязуется не требовать уплаты при жизни должника, а по смерти его имеет получить уплату из оставшегося имения, по истечении же срока переписывать заемное письмо, не требуя процентов. Сенат рассудил, что такая подписка не может иметь законной силы, ибо, не уничтожая заемного письма, явно ему противоречит.

Итак, сущность договора состоит в том, что он совершается в минуту полного, сознательного, единовременного соглашения воли. Определение этой минуты особенно важно для неформальных договоров.

Здесь два существенных момента: соглашение и единовременное соглашение. Совершение договора слагается обыкновенно из двух действий: с одной стороны, определительное предложение, с другой — определительное принятие этого предложения, в том самом виде, как оно сделано. Соединение того и другого действия совершается не всегда в один прием. В первый раз сделанное предложение может быть не принято сразу другою стороною, но подвергнуто изменениям, которые заявляются стороне предложившей. От нее снова может последовать изменение условий, предлагаемое снова другой стороне, вследствие бывшего от нее изменения первоначальных предложений. Таким образом, окончательному соглашению двух воль может предшествовать целый ряд переговоров, разрешаемых в формулу вопроса и ответа, доколе не образуется, наконец, окончательно формулированное с одной стороны предложение, которое принимается с другой стороны решительным согласием. До этой минуты переговоры не имеют сами по себе обязательного значения для сторон, разве бы стороны захотели, остановившись на какой-нибудь одной точке переговоров, закрепить на ней свою волю условно, в виде обязательного соглашения о будущей, имеющей окончательно совершиться сделки (pactum de contrahendo).

Единовременное соглашение представляет наименее поводов к недоумениям и неясностям. Обе стороны стоят налицо друг против друга, когда соглашение происходит между присутствующими. И здесь, однако же, по физическим условиям всегда есть более или менее значительный промежуток между вопросом и ответом, между предложением и изъявлением согласия на предложение: в этот промежуток возможно колебание, следовательно, и изменение той и другой воли. Но многие важнейшие договоры, особенно в торговом быту, заключаются между отсутствующими посредством писем; тогда значение этого промежутка еще значительно усиливается. Является необходимость установить общее правило доброй веры для разрешения недоумений. Римское право не нуждалось в таком правиле потому, что римская формула торжественного соглашения, стипуляция, предполагала положительный ответ на положительный вопрос между присутствующими (spondesne? Spondeo). У нас же такое правило необходимо. Правило это следующее. Кто хочет войти в соглашение с отсутствующим и делает ему предложение, тот должен держаться своего предложения, тот связан своим предложением до тех пор, пока другая сторона узнает его и словом или делом удостоверит, что приняла предложение. Без такого правила понятие о сделке лишается твердости, получающий предложение не будет иметь возможности рассчитывать на добрую веру и серьезное решение предлагающего, — великое неудобство, особенно в торговом быту, где действие должно быстро следовать за сделкою и где все зависит от своевременности действия. На основании этого правила сделавший предложение, если другая сторона отвечает: да, не вправе уже сказать: тогда я хотел так, а теперь переменил намерение. В таком случае противная сторона вправе будет возразить: зачем же ты предлагал? Зачем, переменив волю, не уведомил меня своевременно? Я должен был и вправе был полагать, что воля твоя серьезная и непременная. Это правило имеет, однако же, только условную, предположительную силу. Контракт становится совершенным только в минуту окончательного, решительного соглашения двух воль; до этой минуты, стало быть, воля, с той и другой стороны изъявленная, есть односторонняя, условная воля. Она содержит в себе со стороны предлагающего: 1) обещание собственного действия, 2) ожидание имеющего последовать с другой стороны соответствующего обещания о воздействии. Стало быть, в таком положении заключение договора еще ожидается; стало быть, воля, не определившись окончательно, имеет еще возможность измениться, вновь определить себя. До какой минуты сторона, сделавшая предложение, связана своим предложением в ожидании ответа? Очевидно, что от нее самой прежде всего зависит, вместе с предложением, означить, до какого срока будет ожидать ответа. Если же срока не поставлено, то предполагается, что ответ должен быть прислан благовременно. Это значит, что времени на размышление отсутствующему вообще не полагается; он должен решиться тотчас и послать свой ответ как только можно скоро. Между отсутствующими в одном и том же городе предполагается, что ответ должен быть прислан не позже, как на другой день; между отсутствующими в разных местностях — с первою отходящею почтой или с возвратом почты. (Телеграф обыкновенно не полагается в счет правильно совершающихся сообщений.)

Но когда ответ уже послан, возникает другой вопрос: с какой минуты изъявленная воля становится безвозвратною и соединяется вполне с противоположною волей? В ту ли самую минуту, когда определяется в уме у отсутствующего корреспондента? когда написано письмо? когда запечатано и сдано на почту? или только в ту минуту, когда посланное письмо доходит до сведения того, к кому адресовано? Мнения по этому вопросу не вполне согласны, но, по всей справедливости, следует признать, что во взаимном соглашении изъявление воли с одной стороны никак не может считаться за полное и решительно совершившееся, пока не сознает его другая сторона, и в этом сознании обе воли еще не объединятся. Соглашение между отсутствующими в таком только пункте уравнивается с соглашением между присутствующими, в котором обе воли единовременно соединяются.

До той минуты, когда отзыв или предложение дойдет до сведения другой стороны, сторона, от которой идет отзыв, имеет полное право возвратить его, отказаться от него, если успеет это сделать, посредством телеграфа или посредством второго письма, доходящего в одно время с первым.

§ 14. Условное соглашение. — Предложение и вызов. — Договор посредством публичного торга или состязания. — Одностороннее обещание

Намереваясь вступить в договор и переговариваясь о его решительном совершении, стороны могут останавливаться на некоторых пунктах, на ступенях соглашения, и в этой приготовительной работе обмениваться актами неполного соглашения, актами приготовительными, которые не должно смешивать с договором. Однако и такие акты могут иметь при известных условиях обязательное свойство, когда подписаны обеими сторонами (pacta de contrahendo; Tractaten; Punctationen; minutes). В этом свойстве отказывает подобным актам римское право, но не отказывают новейшие законодательства, напр. австро-прусское, при исках об исполнении обязательства или о вознаграждении за неисполнение.

Может случиться, что стороны с намерением оставляют соглашение свое неполным; условившись о некоторых частях договора, ставят другие части, необходимые для полного совершения договора, в зависимость от дальнейшего изъявления воли, от события, от времени. Это случается, когда, напр., одна из сторон изъявляет свою волю только условно, временно, предоставляя право себе или третьему лицу, напр. доверителю, либо подтвердить эту волю, либо разрушить ее (торг, запродажа, предложение цены до высшего утверждения, образец, проба).

Предварительный договор. Договор о страховании совершается посредством полиса, но прежде выдачи полиса из общества выдается агентом квитанция в получении от страхователя денег, имеющая условное значение, что страхование по ней действительно до утверждения его обществом выдачею полиса или возобновительного свидетельства или до отказа общества в течение назначенного срока. В д. Винклера (Касс. 1871 г. N 1220) страхователь получил такую квитанцию о страховании с 12 июля, а впоследствии получил полис, в коем условие страхования изменено и срок назначен с 12 ноября, и принял его без возражений. Посему действие окончательного договора присвоено полису, а не квитанции.

Актом страхования служит полис, но с какой минуты договор страхования следует признавать совершившимся, о сем неодинаковые указания находим в уставах страховых обществ. У Писцовой дом, застрахованный в Саламандре, сгорел. После пожара она заявила о возобновлении страхования и премию 100 р. просила удержать из причитающегося вознаграждения 700 р.; а когда ей предложили половину, то она, до высылки полиса, отказалась от страхования и просила возвратить ей удержанную премию. По возникшему вопросу о совершении договора мировой суд признал договор несостоявшимся, на основании общих статей 1528 и 2199 Зак. Гр. Но Сенат отменил это решение, приняв на вид специальные ст.88 и 99 Устава общества, где сказано, что договор считается состоявшимся со взносом премии и получением квитанции, заменяющей полис. Едва ли основательно, ибо специальная статья не отменяет действия общих правил о заключении договора и окончательном соглашении, а в настоящем деле решительный смысл имеет не внешняя форма — выдача квитанции, а определительность воли и соглашения; предложение же Писцовой было условное: если ей выдадут 700 рублей (Касс. 1873 г. N 1187).

Предварительные условия: к числу их относится, напр., смета, подписанная сторонами (Касс. 1867 г. N 515).

Для установления договорного отношения требуется прямое и решительное определение воли взаимным договорным соглашением, в установленной форме. Посему приговор сельского общества об отдаче земли внаем известному лицу не может заменить отдельного о том договора и не служит сам по себе укреплением найма, если особого договора о том не было (Касс. 1876 г. N 357).

Особенный вид предложения есть обязательный вызов, публичное, ко всякому лицу обращаемое, обещание известного вознаграждения за известное действие (Auslobung). Вызывающий не имеет в виду лица, перед которым обязывается, и предложение его не составляет еще само по себе обязательства, а есть вызов или приглашение ко вступлению в договор. Трудно доказать, что это предложение не может быть взято назад и по явке на него желающих; но виновник вызова, во всяком случае, отвечает за убытки тому, кто, поверив приглашению, явился бы на вызов.

Впрочем, нельзя не заметить некоторого различия между вызовами этого рода, по содержанию их и цели. Бывают вызовы положительные, с определительным указанием на предмет, и обращенные хотя к неизвестному лицу, но к такому, до которого этот предмет исключительно касается: таково, напр., обещание награды тому, кто доставит пропавшую или потерянную вещь, кто доставит верный адрес такого-то лица или сведение о месте его пребывания, и т. п. Такой вызов имеет юридическую определительность и прямое обязательное действие. Но иные вызовы, обращаемые вообще к публике, имеют в виду, очевидно, не тот самый предмет, который прямо в них означен, а постороннюю цель — возбудить огласку или произвести в публике некоторое впечатление, выгодное для вызывающего. Таковы большею частью торговые или промышленные вызовы, с обещанием денежной премии тому, кто явится и докажет, что у него произведение работы, товар и т. п. превосходнее, чем у вызывателя, или что работа и проч. вызывающего не имеет тех качеств, которыми слывет.

§ 15. Свобода соглашения в договоре. — Обстоятельства, нарушающие эту свободу. — Насилие или принуждение. — Ошибка, заблуждение, неведение. — Правило русского закона о принуждении

Соглашение в договоре должно быть свободное. Эта свобода может быть нарушена насилием или принуждением; в таком случае нет существенного условия для действительности договора.

Насилие может быть физическое или нравственное (психическое), посредством незаконного действия на волю, возбуждающего страх. В последнем случае воля насилуется угрозою настоятельного зла. Вообще действие одной личной воли на другую заключает в себе моменты, большею частью неуловимые для внешнего сознания; таково, напр., нравственное влияние, прямой или косвенный уговор, хотя бы и со своекорыстною целью. В большей части случаев такое влияние, хотя бы и достоверно было, не служит еще признаком насилия, разрушающего свободу.

Для этого необходимо знать, что воля в договоре была вынуждена страхом, и притом таким страхом, который подавляет свободу. Простое опасение зла ненастоятельного, смутно представляемого, отдаленного, оставляет место свободному действию воли. Воля может быть сочтена изнасилованною тогда, когда видно, что угроза, с возбуждением страха, была прямою и непосредственною причиною изъявления воли в определенном смысле. В таком случае насилие подлинно разрушает договор, хотя бы последовало и от лица, не прямо заинтересованного, а со стороны.

Это разрушительное действие насилия выражается признанием недействительности договора. Есть по этому предмету разница в мнениях. Одни полагают, что такой договор сам по себе ничтожен, как лишенный самого существенного из условий соглашения; другие полагают, что такой договор подлежит опровержению, и ничтожность его требует особого признания со стороны судебной власти (об этом различии — nul и annulable — см. выше). Первое мнение преобладает, впрочем, и в науке, и в законодательствах (француз., австр., прусск.). Из вышеуказанного воззрения логически следует, что иск о ничтожности насильственного соглашения есть вещный, а не личный только иск, т. е. что потерпевшее лицо, требуя разрушения договора, простирает свое требование и на отчужденное имущество, в чьих бы руках оно ни находилось (actio in rem, по римскому праву).