— А что, если они не спят? — спросила она, наклонившись вперед. — Ведь остались две вдовы и дети без отцов.
— Две?
— Крили, тот парень, которого я упомянула. Он ходил в тот же бар, что и Сарковски. У меня есть ощущение, что они знали каких-то ребят из сто восемнадцатого. И они оба мертвы.
Он смотрел на плоский экран телевизора. И молчал.
— Итак, что вы слышали? — спросила Амелия.
Шнайдер снова опустил взгляд и начал разглядывать пол, как будто заметил какие-то пятна. Возможно, он добавит замену ковра в список ближайших планов по дому. Наконец Арт выдавил из себя:
— Только слухи. Вот и все. Я с вами откровенен. Имена мне неизвестны. И конкретные детали тоже.
Амелия кивнула:
— Слухи меня вполне устроят.
— Говорилось что-то о каких-то деньгах. Вот и все.
— О деньгах? И о каких суммах?
— Возможно, об очень больших. А может быть, и о мелочи.
— Поподробнее, пожалуйста.
— Я никаких подробностей не знаю. У меня информации не больше, чем у того человека, что работает на улице, и кто-то что-то говорит стоящему рядом полицейскому; он слышит несколько отрывочных фраз, и у него создастся общее представление о сказанном, вполне вероятно, ошибочное.
— Вы помните какие-нибудь имена?
— Нет, нет. Это было так давно. Помню только, что разговор шел о деньгах. Я даже не знаю, кому и как они платились. И сколько. Мне известно, что там был кто-то, кто собирал их, и что они имели какое-то отношение к Мэриленду. Туда и шли все упомянутые деньги.
— А куда конкретно?
— Не знаю.
Амелия задумалась: каким же мог быть полный сценарий? Не было ли у Крили или у Сарковски дома в Мэриленде, возможно, дома на воде, в Оушен-Сити или Рехобетс? Или у кого-то из полицейских из 118-го? Или речь шла о каком-то балтиморском синдикате? В этом последнем предположении что-то было. Оно могло объяснить, почему не удалось найти выходов на группировки Манхэттена, Бруклина или Нью-Джерси.
— Я хотела бы посмотреть дело Сарковски. Вы не могли бы мне помочь?
Шнайдер явно колебался.
— Мне необходимо сделать несколько звонков.
— Спасибо.
Амелия поднялась.
— Постойте, — остановил ее Шнайдер. — Я хочу вам кое-что еще сказать. Я называл вас молоденькой. Извините. Вижу, вы настоящий полицейский, умны, упорны. Любому ясно, что вы не отступите. Но как бы то ни было, вы новичок в нашей профессии. Вы должны понять: что бы вы ни думали о сто восемнадцатом, даже если в слухах и есть какая-то правда, ситуация на самом деле гораздо сложнее и ее нельзя воспринимать только в черно-белых тонах. Задайтесь вопросом: а какая, к черту, разница? Несколько долларов туда, несколько долларов сюда. А ведь бывает и так, что продажный коп спасает жизнь ребенку. А честный коп, который не берет взяток, на поверку выходит жалким трусом. Такова наша работа и люди в ней. — Он снова нахмурился и озабоченно взглянул на Амелию: — Ведь кому, как не вам, знать об этом.
— Мне?
— Да, конечно, вам. — Он смерил ее взглядом. — «Клуб Шестнадцатой авеню».
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
— Держу пари, поймете.
И он рассказал ей все, что знал.