— Вы были абсолютно уверены, что впечатление и реальная картина преступления полностью совпадали, что в самом деле имело место какое-то не совсем удачное ограбление?
Он помолчал в нерешительности, а потом ответил:
— В общем, да, уверен.
— Но все-таки не абсолютно уверены?
— Полагаю, грабеж был только ширмой. — Шнайдер пожал плечами. — Знаете, там ведь вообще вокруг никого нет. Чтобы дойти до ближайшей заселенной людьми улицы, вам надо пройти полмили. А вокруг только фабрики, хранилища и прочее. Проститутки туда не заходят. Там им делать нечего. Я подумал, что убийца забрал бумажник и деньги, чтобы преступление производило впечатление ограбления. И то, что он бросил пистолет, тоже казалось подозрительным.
— Никаких связей с преступным миром?
— По крайней мере я ничего не обнаружил. Хотя один из его сотрудников говорил мне, что у Сарковски не выгорело с одной важной сделкой. Он потерял на этом громадные деньги. Я попытался проверить, но так ни на что существенное и не вышел.
Значит, Сарковски — а возможно, и Крили — мог быть связан с какой-нибудь преступной группировкой: наркотики или отмывание денег. Что-то пошло не так, и они убили его. Тогда становится понятен и «мерседес»: «хозяева» или их наймиты следили за тем, как идет ее расследование. А копы из сто восемнадцатого их просто прикрывают.
— Имя Бенджамина Крили всплывало во время расследования?
Он отрицательно покачал головой.
— А вы знали о том, что Сарковски частенько наведывался в «Сент-Джеймс»?
— «Сент-Джеймс»… Минутку, бар в Алфабет-Сити? За углом от… — Он внезапно замолчал.
— Верно. За углом от сто восемнадцатого.
Шнайдер молчал. Было ясно, что он встревожен.
— Я этого не знал, — произнес он наконец, — не знал.
— Ну вот, а дело обстояло именно так. Странно, человек, живущий в Вест-Сайде, работающий в центре, становится завсегдатаем подобной дыры. Вам что-нибудь известно о тамошних посетителях?
— Нет. Ничего. — Шнайдер мрачно огляделся по сторонам. — Но если вы хотите спросить меня, не подходил ли ко мне кто-то из сто восемнадцатого и не просил ли «похоронить» дело Сарковски, я отвечу: нет, не подходил и не просил. Мы провели расследование в соответствии с инструкциями, как полагается, и затем перешли к другим делам.
Амелия взглянула ему прямо в глаза:
— А что вам вообще известно о сто восемнадцатом?
Шнайдер взял один из пультов, покрутил его в руках и снова положил на столик.
— Я кое-что спросила.
— Что? — переспросил он угрюмо. Она заметила, что его взгляд переместился на пустой бар. На деревянной полке все еще виднелись круги от когда-то стоявших там бутылок.
— У меня отвратительная память, — призналась она.
— Память?
— Я с трудом запоминаю собственное имя.
Шнайдер смутился.
— Такая молодая?..
— Да, в самом деле, — рассмеялась Амелия. — В ту же минуту, как я выйду от вас, я мгновенно забуду, что была здесь. Забуду, как вас зовут, ваше лицо. Все мгновенно улетучится. Очень странно.
Он понял намек. Но отрицательно покачал головой.
— Зачем вам это? — спросил он шепотом. — Вы молоды. Вам следует понять, что в некоторых случаях лучше не будить спящих собак.