— Знаешь, кто это? — взглянул на меня Хорибэ.
— Понятия не имею.
— Это Накагава.
— Почему ты так думаешь?
— Он всегда ноги приволакивает.
Шаги стихли, отворилась дверь, и вошел Накагава.
— Вы уже здесь? — сказал он, увидев нас.
— Ну как, привыкаешь помаленьку? — с улыбкой спросил его Хорибэ.
— Да… понемногу, — ответил Накагава, принимая от меня чашку с остатками ячменного чая.
— Ничего, не переживай, — сказал Хорибэ. — Они такие же, как все. Главное — не бери в голову.
— Да, но все же…
— Что «все же»?
— …все же у них такое выражение глаз, когда они на меня смотрят…
— Какое «такое»?
— Ну, не такое, как у обычных заключенных.
— Это тебе кажется.
— Вы думаете?
— Точно.
Хорибэ помолчал, потом спросил:
— А что, что-нибудь случилось?
— Да нет, ничего особенного…
— Наверное, тот? — Да.
— Кто это «тот»? — спросил я.
— Ну тот, новенький.
— Вытворяет что-нибудь? — Я вспомнил свой утренний разговор с женой про этого нового заключенного, приговоренного к смертной казни.
— Ты на таких поменьше внимания обращай, — посоветовал Хорибэ. — Если он поймет, что ты его боишься, он тебе на шею сядет.
Накагава, не ответив, отстегнул кобуру и дубинку и повесил в застекленный шкаф на крючок, где была табличка с его именем.
— Слушай, Накагава, хочешь пойти с нами на рыбалку? — спросил я.
— Правильно. Пойдем с нами, — поддержал меня Хорибэ.
— На рыбалку?