— Я… вот если бы ты мне… немножко… Как Тангару… — от неловкости щеки налились жаром. — Ну, чтобы уродиной до конца жизни не ходить…
— Вот ты о чем.
Наверно, он продолжал улыбаться, в сгустившихся сумерках можно было бы разглядеть, но Маритха не смела глаз поднять. Великий приложил два пальца к её надбровью.
— Это тебя так заботит?
Девушка кивнула. Жжение тут же исчезло, сменилось приятным, едва заметным теплом. Тарп тем временем следовал своей дорогой. Ремни погонщика никто так и не подобрал, но зверь пошёл бодрее, точно поводья его только сдерживали.
Как бы подвести к нужному делу? Сумерки сгустились до полной тьмы, а Маритха все никак не могла начать.
Раванга убрал свою руку.
— Все. Надеюсь, по прошествии некоторого времени ничего не останется.
— Спасибо тебе, — прошептала девушка, приподнялась. — Пойду, погляжу, как там Тангар…
— Он крепко спит. Лучше, чтобы сон его этой ночью никто не тревожил, не правда ли?
Маритха села. Великий знает: у неё есть про что спросить его. И тоже не желает, чтобы хранитель услышал хоть слово.
— Как это Корка ухитрился? Тангара… Я и не заметила.
— Он оказался не только хорошим устроителем темных дел, но и метателем черных дротиков, а тело быстро вспоминает такие умения. Даже после перехода. Дротики, а также иглы сахи, к несчастью, остались при нем. Эти люди не расстаются с оружием, даже когда спят.
Маритхе почудилась лёгкая задумчивость в последних словах. Наверно, он рассматривал Нить Корки, если это сейчас возможно.
— Это что, его зверь?
— Его. Я вижу здесь след его Нити.
— И что? Они подрались меж собою? А где остальные?
— Когда, твой знакомый овладеет собой окончательно, мы все узнаем. Но не раньше. Недавнее прошлое затемнено.
— У него тоже Нить, по которой ничего не видно? Даже Ведателю? Как моя? — удивилась девушка.
— Нет. Но его Нить… у неё нет ещё, полного единства с телом. Ты знаешь, что это такое, ты ведь тоже пыталась отделить свою Нить. — Маритха вновь опустила глаза, хотя стыдиться, считала она, нечего. — А когда нет этой общности, Нить кажется чистой, свободной от многого, что в жизни накопилось. Вернётся Корка, и она снова станет такой, как была.
— Не стоит такого, как он, возвращать! — не удержалась Маритха.
— Предлагаешь оставить его умирать? Горакхи до перевала не доберутся, но кое-каких других сущностей там полно. Без моего присмотра место изгнанного сразу займёт другой. Корка слишком слаб, чтобы воспротивиться.
— Достойная награда за все его труды, — упрямо прошептала девушка, не надеясь, впрочем, что Раванга не расслышит её слов.
— Ты предлагаешь предоставить его судьбе? — Она кивнула. — Оставить тварям из незримого? — Маритха продолжала яростно кивать. — Чтобы он стерёг тут других путников, помогая незримым завладеть чужими телами? — Девушка сникла. — Труднее всего найти тело первому. Иное дело, если у тебя уже есть помощник в нашем мире. Представь, что он направится в Латиштру.
Маритха опускала голову все ниже. Великий, как всегда, был прав в своей милости к пленнику. Оставлять его тут нельзя. Но все равно её ненависть к Корке слишком сильна.
— Ты же говорил, что сам он не доберётся до Латиштры…
— Корка — нет. Рана не столь тяжела, но и не легка. И кажется мне, что прежде ему не приходилось бывать в запретных землях, дороги он не знает. А ты заметила, что раньше он не чувствовал своей раны?
Да, она заметила эту странность.
— Я ведь говорил, что существа из незримого обладают особой силой и расплачиваются за обретённое тело её потерей?
Маритха вновь кивнула, побуждая его продолжать.