— Да, — прошептал Филипп, думавший обо всем этом, — это сцена из древних веков.
Он шел, задумавшись, рядом с Мюриэль. Временами их взгляды встречались, и в них была глубокая нежность.
— Когда-нибудь все это кончится! — сказала она.
— Да, конечно, но кончится, быть может, исчезновением Коренастых и Гура-Занка. От пуль, бомб или бичей белых… Ибо наша цивилизация, Мюриэль, самая смертоносная, какая только когда-либо появлялась на Земле. За три века мы стерли с лица земли больше народов и народностей, чем все народы-победители за все древние и средние века. Разрушительная сила римлян была детской игрой рядом с нашей. Разве вы, Мюриэль, не живете на столь же обширном, как Европа, материке, на котором вы предварительно истребили краснокожих?
— Увы!.. — вздохнула молодая девушка.
Образ ее отца предстал перед ней так отчетливо и ясно, что она жадно протянула руки, как для объятья.
— Мы еще далеко от лагеря? — спросила она.
— Часа два пути, быть может.
— А если он подвергся нападению за время вашего отсутствия?
— Это почти невозможно… Не так ли, Курам?
— Да, господин. Коренастых, которые напали на нас на берегу озера, было так много, как из двух кланов. Этого почти никогда не бывает. При лагере остался Голубой Орел и с ним больше воинов, чем их было у Варцмао. И что могут поделать Коренастые против карабинов и ружей, и пулемета?
Эти слова несколько успокоили Мюриэль, и она стала говорить о своем плене.
Жизнь Коренастых почти походила на жизнь животных.
Они много спали, даже днем, но в возбужденном состоянии могли ходить без устали, и тьма не останавливала их.
Они никогда не прекращали преследования каравана. Их жрецы делали таинственные жертвоприношения, для которых закалывали воинов по жребию. Их усыпляли с помощью растений, затем вскрывали у них шейные вены.
Кровь их собиралась вождем. Если жертва не умирала, ей даровали жизнь.
— Я еще не совсем понимаю, почему они пощадили меня, — сказала Мюриэль. — Мне казалось, что я для них что-то вроде фетиша, присутствие которого должно было принести им победу над врагом.
Кроваво-красная луна, близкая к закату, стояла над западным горизонтом. Шакалы выслеживали двуногих; на минуту мелькали их острые морды, торчащие уши, и снова они испарялись во мраке; коренастый силуэт льва вырисовывался на вершине холма; рев его наполнял пространство, затем он стушевывался, удивленный.
— Мы приближаемся! — сообщил Филипп.
Мюриэль падала от усталости, но уже виднелся лес, где на деревьях жили люди…
Внезапно колонна остановилась. Авангард сомкнулся с центром. Один за другим бежали разведчики.
— Что, опять эти гады? — воскликнул Найтингейл.
Курам обменялся знаками с Варцмао. Молодой вождь влез на холм; желтые глаза его сверкали во тьме.
— Что там такое? — спросил Филипп.
— Это не Коренастые! — ответил Курам. — Это воины клана, разбитого Голубым Орлом. Они узнали, что Варцмао ведет только часть Сыновей Звезды, а Голубой Орел ушел в другом направлении. Должно быть, они хотят отомстить.
— Я думал, что половина этого клана погибла.
— Варцмао не повел половины Сыновей Звезды, а приводит назад и того меньше.
— Дорога преграждена?
— Да, господин, до озера.
Филипп в свою очередь взобрался на холм. Луна закатилась на запад. Виднелись лишь смутные очертания земли и растений. Сами Гура-Занка скрывались в высокой траве или в ложбинах.