— Хочешь знать, кто ты?
— Нет. И предупреждаю: если вы меня оскорбите — убью, — молодой человек сказал это тихо. И хотя у него даже пистолета не было, бородач все же оторопел.
К ним подошел маршал.
— Польхон, идите и… — сказал он спокойно.
— А ты тут не командуй, старый дурак, а не то…
Польхон зарвался. От него несло алкоголем. У матроса руки чесались кого-нибудь побить. Но как только бородач произнес «старый дурак», мистер Гуливер резко схватил его за плечо.
— Лейтенант! — закричал он, — Как вы разговариваете со старшим по званию?!
— Что?! Да как ты смеешь…
Тот так скрутил матросу руку, что Польхон повернулся вокруг своей оси и отлетел на полтора метра. Когда, покачиваясь, поднялся, увидел направленное на него дуло револьвера. Была тихая южная ночь, яркие звезды освещали лица двух испуганных людей. Маршал дрожащей рукой теребил бороду. На лице Польхона играли блики догорающего костра.
— Капрал!
Вперед вышел Кинг Росванг.
— Этот человек оскорбил нашего командира, господина маршала. Забрать у него оружие и связать! Господин капитан, доложите графу о происшествии. Здесь пустыня. Речь идет о жизни и смерти. Если мы не сможем быть настоящими солдатами, передохнем… как собаки! Капрал! Вы слышали, что я сказал? Связать его!
Под воздействием слов мистера Гуливера Польхон вмиг протрезвел.
— Что? — сказал он и сделал шаг вперед. Огромные кулаки висели вдоль тела как две гранитные глыбы. — Меня… с… с… связать?!
— Предупреждаю, Польхон, — резко сказал человек в комбинезоне, — еще один шаг — я стреляю. Капрал, Тоутон, Вольфрам, связать его!
Темная ночная Сахара служила страшным фоном и придавала трагический оттенок происходящему. Вольфрам схватил рыжего матроса, а Тоутон и Кинг Росванг завели ему руки за спину. Польхон не успел опомниться, как уже валялся связанным на земле.
Дюрье доложил о происшествии графу. Сэр Йолланд слушал рапорт с каменным лицом.
— Этот человек на рассвете предстанет перед трибуналом! — Установилась мертвая тишина. С ума, что ли, сошел этот англичанин? — Мистер Гуливер прав. Здесь Сахара. Шутки в сторону! Мы играем в солдатики со смертью. Запомните это!
И на рассвете солдаты выстроились для «экзекуции». Было холодно. На горизонте только белая пелена отделяла небо от темной Сахары. Граф тихим голосом прочитал приговор: за оскорбление старшего по званию старший лейтенант Польхон подлежит разжалованию в солдаты.
Вывели связанного матроса, бледного как смерть. За его спиной шли два рядовых с винтовками в руках. Польхон строптиво огляделся, но ничего не сказал, хотя глаза его бешено сверкали. Вот если бы здесь стоял этот штатский с белыми зубами! Но граф, Бог его знает… Пожалуй, ему лучше не противоречить…
— Вы разжалованы в рядовые. Если еще что-нибудь случится, в ближайшем оазисе покинете легион. Это относится к каждому. Здесь место только настоящим солдатам! — Во время этой речи граф сорвал с матроса погоны, снял кокарду с фуражки, обрезал пуговицы и сломал о колено саблю.
Стояла гробовая тишина.
Бывший обойщик Кратохвиль испуганно прошептал на ухо Дюку Росвангу:
— Надеюсь, не будет… казни?
В розово-желтом свете из-за горизонта показалось солнце. В путь! Человек в комбинезоне прошел вдоль колонны.
— Подтянись! Выровнять строй!
Люди подровнялись. Колонна была готова по одному слову прийти в движение.
—Вист!
Легион двинулся с места. Сзади, в хвосте строя, угрюмо маршировал разжалованный Польхон.
4