— Простите… — пролепетал маршал, — но нас нанимали не для того, чтобы…
— Да, этого нет в договоре, — тихо заметил граф. — Но ведь настоящий мужчина сам пойдет за этим человеком и не допустит, чтобы рядом с ним перебили французских солдат. Лично я иду немедленно! — закончил граф и расплатился за проезд с герром Штрудлем.
— Братцы! — воскликнул Флер де Бак. — Кто посмеет сказать, что здесь собрались трусы?!
— Само собой! — закричал Польхон. — Мы пойдем все вместе!
Солдаты одобрительно зашумели. То были парни не робкого десятка.
— Хорошо. Тогда, — воскликнул граф и впервые за время похода вытащил саблю из ножен, — ренонс!
Легион вытянулся по стойке «смирно».
— Вист!
Горн заиграл «Тореадор, смелее в бой». Легион двинулся вслед за графом. Дюрье, маршал и мистер Вильке сочли своим долгом остаться в тылу, чтобы защитить даму. Через пять минут прибежал зареванный лейтенант Рено. Оказывается, как только лейтенант собрался последовать за легионом, из-за холма появился мистер Гуливер и преградил ему путь.
— Лейтенант Рено! Немедленно вернуться к машине! Вы меня поняли?!
Лейтенант покраснел.
— Но… но вы не имеете права командовать…
— Имею! Я приказываю вам вернуться к машине! Если моих слов недостаточно, я разоблачу вас перед графом. Сэр Йолланд не станет брать в бой офицера-женщину…
Лейтенант в бешенстве развернулся на каблуках и пошел к машине. Мистер Гуливер, посмеиваясь, долго смотрел ему вслед, затем поспешил вперед и встал во главе маленькой армии, рядом с сэром Йолландом. Странный проводник попытался было отговорить графа от намерения лично вести в бой своих людей, но ему этого не удалось. Решительности и спокойствию сэра Йолланда мог позавидовать любой предок-завоеватель.
Легендарная история нам уже известна. Зажатые между скал солдаты в последний момент были освобождены неизвестно откуда взявшимися легионерами в черном. Заиграл «Тореадор», эти загадочные парни под предводительством пожарника с моноклем в глазу разбили банду, а потом быстро отступили, когда французские солдаты стали выбираться из ущелья, чтобы поблагодарить своих спасителей.
Эти люди видели чудо, о котором еще несколько недель шепталась вся Африка. Впереди них по пустыне шел Невидимый Легион с призрачной коляской во главе…
3
В палатке сидели трое: граф, Соколов и Анна. Соколов разложил карту и красной линией отмечал пройденный путь. Граф вяло следил за карандашом. Иногда он прикасался к плечу: в бою сэр Йолланд получил удар арабской саблей, к счастью, плашмя. Остался громадный кровоподтек, и граф чувствовал себя очень плохо. Тем не менее спокойно курил. Считал ниже своего достоинства хоть как-нибудь выдавать свою боль.
— Мы проделали большой путь, — сказал мистер Гуливер, — и сейчас находимся вот здесь, — он ткнул карандашом в какую-то точку на карте. — Вот направление на восток. Если будем двигаться в том же темпе, через десять дней придем к границам земли Урунги.
— А почему мы не проходили эти оазисы? — нервно спросила девушка.
— Не люблю останавливаться в крупных оазисах! И отряду этого не советую. Легион одетых в черное солдат и так слишком заметен, как мне кажется.
— Да… Но нам надо пополнить обоз, — заметил граф и вздохнул.
— Плечо болит? — сочувственно спросила девушка.
— Да нет… пустяки.
— О пополнении запасов, — продолжал мистер Гуливер, — можно позаботиться в Иделесе. Там я тоже не советовал бы входить в оазис всей армией. Мы с мистером Вильке поедем на телеге вперед и купим все, что надо. Затем двинемся дальше.
Молодой человек вышел из палатки и, как обычно, обошел лагерь. Беспорядка больше не было. Унтер-офицеры научились от мистера Гуливера, как надо правильно разбивать лагерь. Люди, которые пришли в легион с улицы, превратились в отличных солдат. Казалось, в их генах была заложена способность «военизироваться» в случае опасности. И только рыжебородый Польхон вел себя с непостижимым легкомыслием и заявил, что он, как старший лейтенант, не станет подчиняться невесть откуда взявшимся проходимцам, и пусть ему немедленно дадут рому, а то кое-кому не поздоровится.
Человек в комбинезоне тихо положил ему руку на плечо.
— Алло, месье… Успокойтесь, а то вам же хуже будет.
— Так! Может, из-за тебя, ха?! Ты думаешь, я испугался, да?
— Я ничего не думаю, но вы — офицер этой армии и должны подавать пример во всем. Хотя вы и не заслуживаете своего чина.