Эпоха крестовых походов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В течение этого периода, который продолжается от пяти до семи лет, молодой дворянин, называющийся оруженосцем, или damoiseau (маленький господин), не имеет права носить оружие.

Когда он окончил свое учение — обычно между 18 и 20 годами, — если он достаточно богат, чтобы вести жизнь рыцаря, он вступает в рыцарское сословие посредством военного обряда, который описывают рыцарские поэмы.

Молодой человек, выкупавшись в ванне, надевает кольчугу и шлем. Рыцарь, иногда отец посвящаемого, но чаще — кормивший его сеньор, привешивает к его поясу меч, который он с этой минуты будет носить постоянно. Эта главная часть церемонии называется adouber. Обычно рыцарь сильно ударяет молодого человека кулаком по затылку; это называется colee. Затем новый рыцарь садится на коня, берет копье и на всем скаку поражает заранее приготовленное чучело; это называется quintaine. Такова процедура посвящения в рыцари в XII в.

Иногда она ограничивается даже одним актом — ударом по затылку: это делают тогда, когда хотят избежать расходов. Бомануар рассказывает об одном следствии, которое, чтобы считаться действительным, должно было быть произведено определенным числом рыцарей. Так как одного рыцаря не доставало, то некоего дворянина тут же посвятили в рыцари. Один из рыцарей ударил его и сказал: «Будь рыцарем».

Позже духовенство ввело обряды, превратившие рыцарское посвящение в сложную религиозную церемонию. Молодой человек после поста проводил ночь, предшествовавшую посвящению, в молитве; это называлось veillee d'armes. Утром он присутствовал при обедне; шпагу клали на алтарь, как бы посвящая ее на служение Богу; священник благословлял ее, говоря: «Услышь, Господи, мои молитвы и благослови твоей всемогущей десницей этот меч, которым хочет препоясаться твой раб (такой-то)» Затем он произносил проповедь, в которой напоминал будущему рыцарю его обязанности по отношению к церкви, бедным и вдовам.

Для церемонии выбирали обычно или дни больших праздников, особенно Пасху и Троицу, или какой-нибудь исключительный случай, вроде бракосочетания или крещения принца, или даже момент сражения. Тогда сразу посвящали целую толпу новых рыцарей.

Только богатые становились рыцарями. Бедные дворяне избегали издержек на церемонии и расходов рыцарской жизни: они оставались оруженосцами всю жизнь. Таким образом, существовали оруженосцы двух родов: одним недоставало лет, другим — средств, чтобы сделаться рыцарями. В Англии, где кавалерия была бесполезна, дворяне почти совершенно перестали принимать рыцарское посвящение и предпочитали оставаться сквайрами.

Башни, замки и дома. Дворянин средних веков не только воин: он делает из своего жилища крепость. Уже крупные римские собственники иногда укрепляли свои деревенские дома; но общераспространенным этот обычай становится во Франции, по-видимому, только в Х в.

Из старинных укреплений этого времени ни одного не уцелело. Мы знаем их только по очень малочисленным развалинам и по намекам, встречающимся у писателей. По-видимому, эти укрепления (fertes, то есть firmitates) строились исключительно из дерева и земли. Вокруг того места, на котором хотели строить, выкапывали широкий и глубокий ров; земля, выброшенная из него внутрь, образовывала искусственный холм (lamotte); вокруг последнего вбивали четырехугольные брусья и крепко связывали их друг с другом, так что составлялся непрерывный частокол, который часто укрепляли деревянными башнями, на известном рас стоянии одна от другой. В этой ограде возводили из дерева постройки, служившие помещениями для прислуги, конюшнями, амбарами и кладовыми. Над ними возвышалась огромная квадратная деревянная башня, которую в случае осады покрывали снаружи только что содранными шкурами животных, чтобы обезопасить ее от пожара: это был donjon(dominium), то есть дом господина. Дверь открывалась не сколько выше земли; в нее можно было войти только по дощатой лестнице, которая вела через ров в поле. Так строились башни на севере в Х в.

На юге землю и дерево заменяли камнем. По образцу римских укрепленных поселений (castra), здесь строили толстые стены и квадратные башни из камня. Этот обычай господствовал в Европе около XII в. Позже четырехугольные башни и прямые углы были заменены круглыми башнями и округленными углами, более удобными для защиты. Эти сооружения сохранили латинское название castellum (уменьшительное от castra); на юге они назывались castel, на севе ре chateau, по-английски — castle. Их часто называли также Plessis (palissade).

Замок (chateau) состоит из целого ряда укреплений. Он построен на крутом холме, скалистом мысе или искусственном возвышении, так что господствует над окрестностью. Он всегда изолирован — или непрерывным рвом, который, если возможно, наполняют водой, или, по крайней мере, траншеей со стороны горы. На каждом шагу устраивали препятствия. Идя с поля, натыкаешься прежде всего на bаrbасапе (изобретенный в xiii столетии), укрепление, находящееся еще вне рва. Затем следует ров, чаще всего наполненный водой. За рвом возвышается частокол. Позади частокола находится тропинка, идущая вокруг всей внешней стены ограды. Осажденные могут ходить кругом по верху, по дозорной дорожке, проложенной по толще стены. Метательные снаряды они бросают в промежутки между зубцами, называемые сreпеаих (амбразуры). Они могут даже швырять камни, лить растопленную смолу или кипящее масло сквозь галереи, в которых прорезана щель; эти галереи выходят за амбразуры, так что выдаются вперед дальше основания стены (до XIII в. они строились из дерева и назывались hourds; позже их заменили каменными machicoulis). Эта ограда защищает все строения.

Чтобы пройти в ограду в мирное время, переходят через ров, но уже не по помосту, а по подъемному мосту, который висит на цепях и поднимается, когда надо прекратить сообщение. Затем подходишь к массивным воротам, защищенным запором, а позже — железной решеткой, которую достаточно опустить, чтобы преградить доступ внутрь. Пройдя сводчатые ворота, охраняемые привратником, попадаешь наконец в задний двор, окруженный строениями (амбарами, кладовыми, часовней, кухней, службами). В не которых больших замках этот двор представляет целое селение. Здесь во время войны укрываются окрестные держатели со своим скотом и движимостью.

Главным зданием является, по-прежнему, donjon, обратившийся в колоссальную трех— или четырехэтажную башню; к дверям ведет каменное крыльцо. Башня Божанси была 40 метров в высоту и 24 в диаметре, башня Куси — 64 метра и 31 в диаметре. Здесь живет господин; здесь находятся его «большой зал», в котором он принимает приглашенных, его комната, комнаты его семейства, его сокровищница, в подвальном этаже — его тюрьма (chartre), темная, сырая, грязная, куда узников спускают по трапу или на веревке, на верхушке башни — помещение для караульного, который наблюдает за окрестностями. В башне сеньор может защищаться даже тогда, когда неприятель уже проник за ограду.

Эти укрепления сделались во всей Европе жилищами сеньоров, так что слово «замок» (chateau) до сих пор сохранило значение роскошного жилища. Но расходы, каких требовала постройка этих массивных сооружений, были по силам только богатому человеку. Поэтому вначале замками обладали только владельцы небольших городов или большого числа де ревень, так что в некоторых странах позже называли кастелянством (chatellenie) территорию, состоявшую из целой группы деревень, зависевших от одного и того же замка. Число зам ков возрастало с увеличением богатства; но никогда, до самого конца средних веков, оно не было равно числу рыцарей.

Менее богатые дворяне довольствовались крепким домом с толстыми стенами, массивной дверью, иногда защищенной бойницей, с высоко прорезанными окнами. Это — manoir (от manere — жить), достаточный для отражения внезапного нападения. Дворяне, живущие в городах, — а таких дворян много, особенно в Италии, Испании и на юге Франции, — строят себе там крепкие дома, похожие на деревенские manoirs.

Башни, замки и укрепленные дома имеют толстые и высокие стены, витые лестницы, освещенные бойницами, сырые и полутемные комнаты, куда дневной свет проникает только через узкие отверстия. Это крепости, а не уютные жилища. В них мрачно, особенно в зимние вечера. В хорошую погоду обитатели предпочитают проводить время в саду, что за оградой.

Один ученый, влюбленный в средние века, попытался составить список удовольствий, которыми мог пользоваться сеньор. Их оказывается пятнадцать, а именно: охотиться, ловить рыбу, фехтовать, биться на копьях, играть в шахматы, есть и пить, слушать пение жонглёров, смотреть на бой медведей, принимать гостей, беседовать с дамами, устраивать торжественные собрания вассалов, гулять по лугам, греться, ставить себе банки и пускать кровь, смотреть, как падает снег. Однако эти удовольствия не удерживают дворян дома. При первой возможности они уезжают ко двору короля или князя и не останавливаются даже перед далекими путешествиями. Насколько крестьянин — домосед, настолько же дворянин охоч до переездов. Но они сохраняют связь с землей: это их замок или дом. Они принимают его имя; в XII в. почти все имена дворянских фамилий суть названия поместий (Bouchard de Montmorency, Enquerrand de Coucy).

Оммаж и феод. Читателя, может быть, удивляет, что в этом описании феодального общества до сих пор еще ни разу не упоминалось о феодальных отношениях. Дело в том, что социальный строй средних веков не обуславливал необходимости существования феодализма. В некоторых странах (в Англии до XI в., Польше, Венгрии) строй общества представлял все описанные сейчас черты, нисколько не будучи феодальным, и даже в наиболее феодализованных странах долго существовали не только держатели, но и рыцари, чуждые всяких феодальных отношений.

Действительно, военные люди средних веков не жили особняком друг от друга. Уже в капитуляриях Карла Великого мы встречаем воинов, связанных, вероятно, на всю жизнь с вождем, который ведет их на войну. Вождь уже носит название сеньора, его люди — вассалы (это слово означает, по-видимому, домашних слуг). Эти названия сохраняются в течение всех средних веков.

Сеньором является всегда богатый человек, сановник или крупный собственник. Он вооружает, кормит, содержит, может быть, даже обеспечивает жалованьем отряд рыцарей и оруженосцев, которые служат ему обществом и телохранителями.

Сеньор и его люди живут вместе в одной и той же комнате, вместе едят, вместе вдут в поход. Вассал действительно, слуга: он прислуживает своему сеньору за столом, обязан повиноваться ему и всюду за ним следовать; в сражении он должен дать убить себя, чтобы защитить своего сеньора, Это служебное положение соединяется с чувством товарищества, которое, не уничтожая расстояния между господи ном и слугой, создает между ними тесную связь взаимной преданности. Символом этой связи является клятва, которую дает вассал, вступая в службу сеньора.

В таких же чертах изображают эту систему, на которую намекают документы IX в., и рыцарские поэмы более позднего, впрочем, времени (XII и XIII столетий). Продолжала ли она существовать в Х и XI столетиях, этого мы не можем ни утверждать, ни отрицать; воины не писали, а летописи светских знатных семейств, если и существовали, то до нас не дошли. Таким образом, происхождение феодализма остается не только спорным, но и неразрешимым вопросом.

Несомненно, по-видимому, то, что с Х в. во Франции устанавливается обычай вознаграждать вассала не деньгами и не натурой, а поместьем, снабженным держателями.

Этот вид дарения не нов: это бенефиции. «Бенефиции» есть единственное название, употреблявшееся в латинских актах Германии и Италии до конца XI столетия. Во Франции появляется названиеfevumили feodum (феод); первые достоверные примеры этого словоупотребления, которые нам известны, относятся к началу Х в. На востоке это имение, пожалованное сеньором, называют chasement (casamentum,поместье). С этих пор вассал, вместо того, чтобы оставаться при своем сеньоре, поселяется в полученном им имении, но продолжает быть слугой сеньора. Не доказано, чтобы каждый вассал, даже в XII в., непременно получал феод. По крайней мере, никто не может получить феод иначе, как стать вассалом того, кто дает ему поместье, и почти все вассалы обладают феодами.

Как и во времена Карла Великого, вассал связывается с сеньором посредством торжественного обряда, потому что вассалом не родятся, а делаются, и потому что им надо сделаться, чтобы получить возможность пользоваться феодом. Вот почему обряд, которым устанавливалась вассальная зависимость, сохранялся в течение целых веков: он служил для засвидетельствования прав сеньора. Старинный церемониал был, по-видимому, почти одинаков во всех странах.

Будущий вассал является к будущему сеньору с обнаженной головой и безоружный. Он опускается перед ним на колени, кладет свои руки в руки сеньора и объявляет, что становится его человеком. Сеньор целует его в уста и поднимает на ноги. Такова церемония оммажа (hommage). Она сопровождается присягой: положив руку на мощи или Евангелие, вассал клянется оставаться верным сеньору, то есть исполнять обязанности вассала. Это — присяга в верности (foi или feaute). Оммаж и присяга в верности суть два различных акта: один есть обязательство, другой — клятва; но так как нет оммажа без клятвы верности, то их в конце концов стали смешивать.

В награду за это обязательство сеньор предоставляет в пользование вассалу принадлежащий ему феод; обычно это земля; но феодом может быть всякий доходный предмет и всякое доходное право.

Сеньор передает свое право посредством торжественно го обряда: он вводит вассала во владение феодом, вручая ему соломинку или палку, или копье, или перчатку, служащую символом передаваемого предмета. Это инвеститура (investir значит вводить во владение).

Сеньор уступает не право собственности на феод, а только пользование последним; легально он остается полным собственником феода. Договор обязывает только тех, кто заключает его, и сохраняет силу лишь пока они живы. Со смертью вассала феод возвращается к сеньору; после смерти сеньора вассал может сохранить феод лишь в том случае, если сызнова обяжется новому сеньору.

Вначале сеньор, по-видимому, пользовался после смерти вассала своим правом брать обратно феод, чтобы отдать его, кому захочет. Так поступают часто герои рыцарских поэм, и мы встречаем примеры пожизненных феодов еще в XII в. Но обычай, по которому сын наследует звание отца, был так силен в средние века, что сеньоры принуждены были предоставлять своим вассалам право завещать их звание сыновьям. Так установилась наследственность феодов, или, выражаясь более точно, наследственным сделалось право заключать договор вассальной верности с сеньором феода. Сам по себе феод никогда не становился наследственным, потому что сеньор всегда оставался его законным собственником; контракт пользования всегда был только пожизненным; он должен был возобновляться с каждым поколением вассалов и с каждым поколением сеньоров. Наследственным становится только право возобновлять этот контракт; но на практике это было равносильно наследственности владения.