— Вовсе нет. Вместе с ним исчез и листок.
— Ах так… понимаю.
— Феррант находился под наблюдением долгое время по подозрению в принадлежности к Ультра. Он не единственный в Бюро человек, на которого падает такое подозрение. Сведения, которые у нас имеются, не позволяют нам действовать открыто: мы не можем наносить удары направо и налево, основываясь исключительно на простом подозрении, иначе в Бюро никого не останется. Он был под наблюдением.
— Кто следил за ним?
— Горбанский, разумеется. К счастью, Горбанский успел сфотографировать листок и отправить донесение в штаб на Землю. Он, правда, утверждает, что считал листок лишь простой головоломкой, и включил его в донесение лишь потому, что хотел представить полный и точный доклад. Феррант, как я полагаю, оценил истинное значение Прибора и начал действовать. Правда, дорогой ценой: ведь теперь он выдал себя с головой и уже не может быть полезным Ультра. Но Ультра могут и не нуждаться больше в его услугах. Если у них в руках будет Прибор…
— Может быть, он уже у Ферранта?
— Не забывайте, что он все время находился под наблюдением. Горбанский клянется, что они ничего не нашли.
— Горбанскому не удалось помешать Ферранту уйти с листком. Он мог и не заметить, как тот обнаружил Прибор.
Эшли нервно барабанил пальцами по разделявшему их столу.
— Я не хочу об этом думать, — сказал он наконец. — Если мы найдем Ферранта, мы выясним, сколько бед он успел натворить. А до тех пор мы должны искать Прибор. Если Дженнингс спрятал его, он, очевидно, постарался отдалиться от тайника как можно дальше.
— Может быть, он не успел далеко отойти от тайника?
Пальцы Эшли снова начали выстукивать барабанную дробь по столу.
— При обследовании глиссера было установлено, что он летел на большой скорости довольно долго и в конце концов разбился. Это совпадает с тем предположением, что Дженнингс пытался покрыть как можно большее расстояние между тайником и…
— Можно определить, откуда он летел?
— Да, но это не слишком нам поможет. Судя по состоянию боковых дюз, он часто петлял и менял курс.
Дэйвенпорт вздохнул:
— У вас, наверно, имеется копия листка?
— Да, пожалуйста, — Эшли протянул листок Дэйвенпорту. Тот углубился в его изучение. Листок выглядел следующим образом:
— Не вижу в этом никакого смысла, — произнес наконец Дэйвенпорт.
— Поначалу так же казалось и мне, и тем людям, с которыми я советовался. Но вспомните, Дженнингс опасался погони, он мог и не знать, что Штраус на какое-то время выведен из строя. Он смертельно боялся, что Ультра найдут его раньше, чем Здравомыслящие. Он должен был оставить такой ключ, — начальник Отдела прикоснулся пальцами к копии листка, — который с виду кажется бессмыслицей, но для человека умного он совершенно понятен.
— А какой же смысл в этих значках? — спросил Дэйвенпорт.
— Вы заметили, что на левой стороне листка семь значков, а на правой — только два? Возьмем сначала левую сторону. Третий значок сверху очень напоминает знак равенства. Вам говорит о чем-нибудь знак равенства?
— Алгебраическое уравнение.
— Это вообще. А в частности?
— Не знаю.
— А если принять это за две параллельные прямые?
— Пятый постулат Эвклида? — нерешительно предложил Дэйвенпорт.
— Прекрасно! На луне есть кратер под названием “Эвклидис” — так по-гречески произносится имя математика, которого мы называем Эвклидом.
— Понимаю, куда вы клоните, — кивнул Дэйвенпорт. — А сила, деленная на ускорение, — определение массы по второму закону Ньютона…