Обнаженное солнце (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ОБНАЖЕННОЕ СОЛНЦЕ

ЗАГАДКА ФАНТАСТИЧЕСКОГО ДЕТЕКТИВА

“Ну вот еще — фантастический детектив! — скажет наш искушенный читатель. — Этим нас не удивишь. Читали фантастику, читали и Агату Кристи с Юлианом Семеновым. А посему вряд ли мы откроем для себя что-то новое в детективе, пусть и фантастическом”. И, рассуждая таким образом, наш читатель в известной мере будет прав. Ибо правила игры ему давно знакомы. Но уж таковы особенности этого вечного спутника человека — игры: и знаешь ее досконально, а все равно тянет участвовать в ней. Игра дает жизнь и детективу, и фантастике, и без нее они мертвы. Но для того, чтобы сделать эту игру захватывающей, нужно еще многое: мастерство, профессионализм писателя, художественность, злободневность тематики, логика, мотивировка и др. В общем, та же проблема качества продукции. К сожалению, слабых во всех отношениях произведений в жанре как фантастики, так и детектива хватает…

В 1988 г. любителей фантастики ожидал приятный сюрприз: сотая книга серии “Зарубежная фантастика” издательства “Мир” — “Ночь, которая умирает” — оказалась сборником “научно-фантастических произведений… написанных в жанре детектива”. Обратите внимание: в аннотации книги отсутствует словосочетание “фантастический детектив”. И это не случайно, поскольку на сегодняшний день ясного определения, что же это такое, нет.

Что же такое фантастический детектив? Известна феноменальная популярность и детектива, и фантастики. Но что же такое они вместе? Смешение жанров или новый жанр? Чего больше в этом гибриде: детектива или фантастики? Можно сказать, что это прежде всего фантастика, поскольку здесь имеются все необходимые ее атрибуты: необыкновенные открытия и изобретения, космос, путешествия во времени, иные цивилизации и т. д., лишь втиснутые в привычные рамки детективного сюжета (и тогда правильнее было бы говорить “детективная фантастика”). Но можно ведь сказать и по-другому: это обыкновенный детектив, поскольку присутствуют все его признаки: преступление, сыщик, поиск преступника, объяснение загадки и т. п., только дополненные фантастическим реквизитом.

Детектив по своей природе схематичен. Заданность (вспомним “10 негритят” А.Кристи) часто определяет и несовершенство, надуманность. Главное — загадка.

Детектив традиционен, даже фантастический. Хотя фантастический детектив более свободен, в нем больше экзотики и т. д. В обычном детективе герой — сыщик. В детективе фантастическом герой уже более типичный для НФ — ученый, астронавт и т. д. Но и в нем повторяются традиционные схемы, как, например, в цикле рассказов Дж. Вэнса о Магнусе Рудольфе. Скажем, в рассказе “Удар милосердия” это и изолированное место действия, и ограниченный круг подозреваемых, и случайно оказавшийся поблизости сыщик-любитель.

Детектив — “трагедия” буржуазной эпохи. В этом определении содержится ирония, потому что ужасные события, понятия счастья, несчастья, гибель героя — все упирается, как правило, в деньги. Есть, разумеется, много и других мотивов действий героев, совершающих преступления, но чаще всего в основе лежит стремление к обогащению любой ценой. Можно, конечно, говорить о роке, судьбе и удаче… как жертвы, так и преступника и сыщика.

Ну, а разрешение конфликта состоит в поимке преступника, в его наказании. Это почти обязательная концовка, и она диктуется заботой о нравственном здоровье общества. Однако здесь начинается объективное противоречие буржуазной действительности, в основе которой лежит материальный интерес. Дух наживы так или иначе ведет к деградации этических и нравственных критериев, культивированию насилия (насилие тоже становится товаром, который можно продать!).

Исторически детектив возникает с победой буржуазного общества, когда получает права морали девиз “все продается, все покупается”. Это ведет к девальвации понятий чести, родины, семьи, нравственных принципов. Все заменяется сферой приложения капитала и процентом возможного получения прибыли. В романе “Шагреневая кожа” Бальзака миллионер Тайфер восклицает: “Став шестикратным миллионером, господин де Валентен достигает власти. Он король, он все может, он выше всего, как все богачи. Французы равны перед законом — отныне это для него ложь, с которой начинается хартия. Не он будет подчиняться законам, а законы ему. Для миллионеров нет ни эшафота, ни палачей”. Любопытно, что эти слова произносит непойманный преступник. Тайфер в свое время ограбил и убил богатого купца и взвалил вину на своего лучшего друга. В основе его богатства двойное преступление.

История изобилует убийствами, отравлениями, предательствами, похищениями сокровищ, пиратством, разбоем и т. д. В литературе долгое время это изображалось без особого проникновения в сущность явления, как составная часть рыцарского, авантюрного, плутовского, любовного и, наконец, приключенческого романа. В эпоху феодализма возникает даже образ “благородного разбойника” (вспомним Робин Гуда!), грабящего богатых и помогающего беднякам. Эта линия завершилась в романтизме фигурой романтического героя, бунтаря и мятежника. Разбойник буржуазной эпохи — это бандит, гангстер, убийца, “работающий” за деньги. Какое уж тут благородство!

Однако утверждение буржуазии на исторической арене характеризуется не только социально-экономическими факторами. Возрастает роль науки и техники, побеждает научное мышление. Былые суеверия и чертовщина превращаются в литературно-художественную игру, в фантастику. Социальная сторона буржуазного общества отражается в реалистическом романе Бальзака, Диккенса, Достоевского, Золя, Мопассана…

Социальный аспект дал импульс и для возникновения детективного жанра, хотя у Э.По, родоначальника его, мы видим прежде всего демонстрацию логической мысли сыщика-любителя Дюпена, его аналитических способностей и живого воображения. Сцены насилия, культ агрессивного обогащения, многообразие способов совершения преступления — все это приходит позднее и означает доминирование приключенческого начала над интеллектуальным.

Отражая не столько реальный мир в его “чистом виде”, как это делает реалистическая литература, научная фантастика уже с Г.Уэллса стремится отражать жизненные сущности. И здесь она не только не могла обойти темы преступления, но внесла целый ряд нововведений, используя возможности своей поэтики. Научная фантастика зафиксировала особо тонкое нарушение равновесия в нравственности общества с появлением научно-технического фактора. С тех пор стало аксиоматическим утверждение об отставании нравственности от достижений науки и техники. Создавая варианты возможного будущего, писатели-фантасты отражали в них тенденции современности.

Герой романа Г.Уэллса “Человек-невидимка” стремится использовать свое открытие в преступных целях. Тут, правда, нет расследования в традиционном смысле слова, но есть тайна, и ее раскрытие происходит на фоне основных проблем личной и общественной жизни. Роман Ж.Верна “Необыкновенные приключения экспедиции Барсака” прямо начинается с ограбления банка.

Научная фантастика вводит образ ученого-маньяка, который либо сам становится преступником, как Гриффин, либо оказывается игрушкой в руках сильной преступной личности, как Камарэ. Результат в общем получается сходный. А затем последовательно появляются и обыкновенные уголовники, использующие достижения науки и техники в обычных преступных целях, роботы и инопланетяне, обыгрывание телепатии, телекинеза, путешествий во времени… И везде в качестве мотивов действий господствует нажива, борьба за власть (тут, правда, увеличиваются масштабы: от борьбы за мировое господство переходят к борьбе за звездные системы, и даже за всю Галактику). Идет соперничество бешеных честолюбий, переплетаются научные и дворцовые тайны, расследуемые в научно-фантастических произведениях по законам детектива. Так мы подходим к произведениям данного сборника, который также можно аннотировать как антологию фантастического детектива.

Особое место в книге занимает тема преступно используемого открытия. Общий рисунок таков: ученый или изобретатель делает некое открытие — и сразу же приспосабливает его для добычи денег. Естественно, подобный подход обусловлен не только социально-экономической природой общества, но и рационалистическим строем мысли. Герои Ж.Верна, Г.Уэллса, А.Беляева и А.Толстого еще сохраняют романтические чувства, живую душу, хотя и действуют при этом преступно.

Следователи обычно начинают свою работу с мысли: “Кому выгодно?” Анализируя фантастический детектив (как, впрочем, многие “просто” научно-фантастические произведения), мы вправе задаваться вопросом: “Во имя чего?” Во имя чего совершаются открытия, делаются изобретения? Во имя чего герой научной фантастики летит к звездам? Во имя чего будут устанавливаться контакты с другими космическими цивилизациями? Строится машина времени, и с ее помощью Юстейс Уивер очищает сейф (“Машина времени” Ф.Брауна); попадает в руки жадной Энджи чудесный набор медицинских инструментов, и она остервенело спешит зашибить деньгу (“Черный чемоданчик” С.Корнблата). В рассказе Р.Серлинга “Когда спящие просыпаются” ученый Фаруэлл изобретает анабиоз. Практическое его применение: проспать в укромном месте сто лет, спрятавшись с золотом после ограбления поезда. Грабители рассчитывали хорошо пожить в будущем, но в действие вступили непредусмотренные ими факторы… На один из них обращаем внимание читателя: отношения в группе людей, связываемых сугубо материальным интересом, как правило, перерастают в отношения хищников. Особенно если речь идет о добыче, ее дележе. Верх тут берет самый хитрый и жестокий. Таковы нравы преступного мира.

А в рассказе Дж. Водхемса “Время — деньги” нет даже и изобретения, деньги вымогаются с помощью самого обыкновенного надувательства и игры на низменных страстях. И лишь в одном произведении сборника (“Муха” Дж. Ланжелена) преступление совершено с гуманной целью (по прочтении рассказа вспоминаются получившие широкий общественный резонанс дискуссии о праве безнадежно больных на легкую смерть).

В рассказе Г.Голда “Вопрос формы” снова в центре открытие, снова тема денег и стремление обогатиться. Если профессор Преображенский в повести М.Булгакова “Собачье сердце” не пытается получать дивидендов со своего открытия, сделанного, кстати, им случайно, то Мосс представляет собой совершенно иной тип ученого. Он из числа тех, кто проводил в гитлеровских лагерях опыты на живых людях. Мы видим, что “большие деньги” в условиях капиталистической действительности “перехватывают” и будут “перехватывать” все самые новые открытия и использовать в своих целях. И это уже началось не на страницах научно-фантастических произведений, а в жизни. Сегодня в США идея создания рынка для купли-продажи человеческих органов стала реальностью, чему способствовал успех операций по пересадке органов. Сначала для трансплантации использовались органы, взятые у погибших в несчастных случаях людей. Потом стали скупать внутренние органы у добровольцев-доноров. Как правило, на эти операции шли люди, потерявшие надежду получить работу. Нашелся еще один источник: использование органов преступников, приговоренных к смертной казни. Что дальше? Во всяком случае, исчезновение людей, похищения взрослых и детей наводят на страшные мысли…

Разгул преступности в США уже привел к тому, что некоторые американцы вшивают в свое тело датчики, чтобы их местонахождение было всегда зафиксировано. Таким способом они защищаются от похищений. Появляются пальто, плащи и меховые манто на подкладке из прочных синтетических волокон, по прочности превосходящих стальной лист. Это гарантирует богатым людям защиту от пуль и ножей.

Так, ведя разговор о литературе, мы непроизвольно обращаемся к явлениям жизни. Авторы фантастических детективов, в сущности, не так уж далеко уходят от реальности.

Тонкую психологическую ситуацию создает А.Азимов в рассказе “Бильярдный шар”. Тема собственности — только часть ее. Перед нами двое однокашников, оба достигли успеха: один стал очень богатым, другой — дважды Нобелевским лауреатом. Первый не блистал умом, но стал очень практичным и цепким экспериментатором, отсюда и его богатство. Второй — теоретик, серьезный, глубокий ученый. Он, разумеется, не был нищим, но наглость богатства Блума, можно предположить, действовала ему на нервы. Когда подворачивается удобная ситуация, Присс берет полный и абсолютный реванш.

А может и так: Блум своей шумностью, наглостью подавлял Присса. Это соперничество, возможно, даже не осознавалось ими до конца. И когда Присс, использовав момент, освобождается от друга-врага-конкурента-соратника — он действительно распрямляется, стремительно богатеет, делает карьеру. Ведь А.Азимов не зря упоминает о том, каким богатым и знаменитым стал Присс. Перед нами тот довольно редкий вид детектива, ведущий начало от знаменитого рассказа Акутагавы “В чаще”, когда рассказчик проводит своеобразное нравственно-психологическое расследование, разбирает некую версию описываемого происшествия, но ни он, ни читатель ничего не могут сделать с преступником. Все зыбко, неясно, таинственно, хотя и выстраивается в соблазнительную логическую последовательность.

Три рассказа сборника посвящены мотиву находки, некоего предмета, который может быть употреблен во благо или во зло, в зависимости от того, в чьи руки он попадет. Инопланетный Прибор нужен Штраусу (“Ключ” А.Азимова) для установления власти над миром. Он принадлежит к некоей тайной и могущественной организации “Ультра”, которая считает, что все беды на Земле от слишком разросшегося человечества. И если сократить население планеты с 6 миллиардов до 5 миллионов, то и им будет лучше жить (при условии высокой автоматизации), и природе будет легче. Как ни странно, эта идея находит сочувствующих, причем среди людей образованных и обеспеченных. Любопытно, что совершенно в таком же духе рассуждает один из персонажей романа “Катастрофа” белорусского писателя Э.Скобелева. Только здесь называется цифра сокращения населения Земли до 10 миллионов. И тогда — возврат к новой форме рабовладельческого общества при полной невозможности для рабов восстать и освободиться.

Естественно, Штраус как персонаж-злодей, как преступник терпит поражение в рассказе, но… хотя перед нами традиционный по форме детектив (в нем есть даже криптограмма), это, по существу, детектив политический, с предостережением. Технологическое развитие приводит к появлению такой военной техники, что у новоявленных чингиз-ханов, наполеонов, гитлеров чешутся руки. Автоматизация, кибернетизация упрощает все, ведь не требуется длительной, сложной, постоянной психологической обработки больших человеческих масс, которые обрекаются на гибель во имя целей немногих людей.

Мотиву находки посвящены рассказы С.Корнблата “Черный чемоданчик” и Дж. Кемпбелла “Кто ты?”. Если первый рассказ ясен по идейной направленности, то второй построен на сплаве темы контакта и расследования “кто есть кто”. Зло оборачивается против своего носителя, эгоизм — непременный спутник зла. Такова Энджи у Корнблата. Эгоизм и хищность — главные характеристики и некоего странного инопланетного разумного, но беспредельно агрессивного и злобного существа, найденного во льдах Антарктиды. Люди спасены не только благодаря силе своего интеллекта, умению решить логическую задачу по выявлению врага, но и потому, что тоже обладают навыками хищного поведения, выработанными на протяжении тысячелетий борьбы за существование. В конце концов, без наличия “управляемой” хищности следователи, вероятно, были бы беспомощны!

Детектив, написанный мастером, потрясает (достаточно вспомнить “Преступление и наказание” Достоевского или “Святилище” Фолкнера). Это относится и к А.Азимову, который создал много великолепных фантастических и детективных произведений (поэтому составители и уделили ему больше внимания, чем другим авторам).

Роман А.Азимова “Обнаженное солнце” в известном смысле продолжает тему рассказа “Ключ” (хотя сюжетно он связан с романом “Стальные пещеры”). В самом деле, Штраус говорит в рассказе об идее создания крайне немногочисленной в масштабах Земли популяции при насильственном устранении остального человечества. На Солярии это осуществляется, но без крови и войны. В результате освоения планеты на ней возникло общество, насчитывающее всего 20 тысяч человек, и их обслуживают миллионы роботов. Как ни странно это звучит, но Азимов нарисовал новейший образ рабовладельческого общества, только в качестве рабов тут роботы. Время действия романа — конец пятого тысячелетия.