Обнаженное солнце (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Перед нами — разъединенное человечество, общающееся между собой только посредством телевизионной связи. Человек человеку не только не нужен, но и неприятен. Близкое общение сведено к минимуму. Может быть, созданная модель общества и не до конца сделана, но психологически она убедительна. Иронией звучат рассуждения о социологии общества Солярии, а “световые рисунки” Гладии, являющиеся по существу абстрактным искусством, раскрывают неожиданно сущность абстракционизма. Игра света, причудливое сплетение бликов, геометрические фигуры, линии, узоры… Все это отражает определенные эмоции Гладии, неспособной нарисовать портрет человека. Ведь на Солярии всеобщая изоляция, а значит, искусство теряет свой смысл и превращается в попытку отразить внутреннее состояние изолированного индивида.

Что же касается самой детективной интриги, которую распутывает инспектор Бэйли, то суть ее, как выясняется, в старом как мир желании “мирового господства”, только уже в космических масштабах. Роботехник Либиг видит возможность крушения своих планов (утечка информации или неожиданная слабость партнера), а потому идет на убийство, затем замахивается на второе и третье, и в конце концов терпит поражение. Азимов разворачивает картину кропотливого расследования. Рядом с Бэйли работает сыщик-робот Даниил Оливау. Он обладает огромной памятью, быстродействием, не нуждается в отдыхе, но все это оказывается в данном случае не нужным, не главным. Нужно знать людей! И Бэйли скрупулезно собирает информацию, отталкиваясь именно от природы человека. Опять психологическая тонкость: Бэйли помогает то, что он должен собрать сведения вообще о Солярии, это тайное задание. Поэтому он особенно внимателен, особенно всматривается в обстановку на планете, и это помогает ему с блеском раскрыть преступление.

Особое место в сборнике занимает рассказ Дж. Уайта “Смертоносный мусор”. Перед нами развертывается вроде бы обыкновенное расследование, в данном случае нарушения экологических законов применительно к космосу. Постепенно становится ясно, что это явный аналог того, что уже происходит на Земле. Загрязнение океанов и морей достигло такой стадии, что отдельные страны создают особые подразделения морской полиции и следят за состоянием своих акваторий. За сброс мусора или слив нефтепродуктов в океан берутся огромные штрафы. Но уже и в космосе начинается что-то схожее. В настоящее время в каталоге службы наблюдения за космосом США числятся 7500 искусственно созданных объектов, засоряющих “ближний космос” (Приземелье). Среди них есть такие предметы, как “уплывшие” в невесомости от космонавтов перчатка, отвертка и дорогостоящая фотокамера. Там вращаются и отработавшие свой срок спутники, обломки ракет-носителей и другие “отходы”. Легко представить, что можно будет обнаружить в Солнечной системе, когда начнется ее активное освоение! Психологическая канва рассказа — столкновение между буквой закона и пониманием высшего смысла поступка героя. Он действительно герой, но как часто судьи разбирают дело, строго следуя букве закона! Рядом с Уорреном — Колфилдом можно поставить капитана Грегори, по существу, повторяющего поступок Уоррена. Вообще композиционно рассказ распадается на две зеркальные половины: ситуация с кораблем Уоррена повторяется с патрульным кораблем; следователь попадает в ситуацию того, чью историю расследует. Но Грегори находит в себе силы на человечный и благородный поступок.

Введение фантастического элемента, в частности перенесение действия в космос, дает детективному жанру новые сюжетные импульсы, хотя, строго говоря, найти тут какие-то совершенно новые, оригинальные сюжеты, коллизии довольно трудно. Любопытен, например, мотив нарушений правил и законов внутри полностью автономных моделей иных космических цивилизаций. Что касается Земли и человечества, то все здесь будет зависеть от того, каковы будут социальные условия, в каком виде сохранятся товарно-денежные отношения, собственность, какие возникнут новые законы, какие моральные нормы сохранятся и войдут в обиход и т. д. И если в будущем обнаружатся аналогии с настоящим, станут вполне возможными сюжеты типа “Сокровищ марсианской короны” П.Андерсона. Время от времени мы узнаем об очередных ограблениях музеев Италии, Испании, Голландии, о том, что художественные ценности вывозятся не только из Индии или Франции, но и из СССР.

При обнаружении на Марсе, Венере или где-нибудь за пределами Солнечной системы иных цивилизаций возникнут и новые соблазны у любителей погреть руки на чужом добре. В художественно-повествовательном отношении, разумеется, здесь возникает возможность введения множества новых героев, сюжетных поворотов, деталей, нюансов. То, что похищают, может обладать самыми невероятными свойствами, иметь не только эстетико-материальную ценность, но и, скажем, давать очень долгую жизнь, позволять проходить сквозь стены, слышать чужие мысли, беспредельно увеличивать интеллектуальные или физические возможности. Но принципиально нет разницы в том, будет ли похищено что-то на Земле или на Марсе, из музея на Венере или из Лувра… И в рассказе П.Андерсона, где речь идет о похищении обыкновенных драгоценностей, только марсианских, эта мысль подтверждается забавным пародийным образом сыщика-марсианина Шиалоха, явного и откровенного двойника Шерлока Холмса: тут и увлечение химией и музыкой, и знаменитая трубка, и сверхнаблюдательность.

Научная фантастика, являясь самостоятельным литературным направлением, не отгорожена от жизни и остальной литературы. Она расширяет философско-художественные возможности литературы, обогащает ее пространственно-временной фон, вводит новых героев, продуцирует новые сюжеты.

Введение фантастического элемента позволило классику американской литературы А.Бирсу высказать идею, созвучную современным представлениям о жизни как феномене времени (“Случай на мосту через Совиный ручей”), поведать концепцию новых физических измерений (“Таинственное изчезновение”) и создать добротный научно-фантастический рассказ с детективным сюжетом, посвященный неизведанным формам жизни (“Проклятая тварь”). А читая сатирический рассказ С.Сандрелли о невероятных и забавных приключениях на Земле двух сиятельных представителей планеты Конк, мы ловим себя на мысли, как хорошо нам знакомы все эти невообразимые персонажи.

Благодаря фантастике детективный жанр получает дополнительные стимулы для своего развития, как в отношении социальном, логически-игровом, так и в плане использования каких-то человеческих возможностей. Это мы видим на примере рассказа Р. Гуларта “Шпагоглотатель”, на первый взгляд вполне укладывающегося в рамки космической оперы и “крутого” детектива.

Вообще любопытна разработка в НФ “правовой” темы. В рассказе Роберта Шекли “Ордер на убийство” маленькая колония Земли на планете Новый Дилавер двести лет не имела связи с метрополией. За это время люди успели “позабыть”, что такое преступность. При известии о том, что к ним летит инспектор с Земли, мэр принимает решение срочно построить тюрьму и назначает преступника — рыбака Тома, — чтобы у них было все так, как на Земле. С помощью всей деревни с огромным трудом Том совершает воровство, но убийство он совершить так и не сумел.

Инспектор в срочном порядке покидает планету, опасаясь за моральное состояние своих солдат, на которых неспособность убивать могла подействовать разлагающе. Трактовка писателем сущности человека кардинально расходится с концепцией врожденной агрессивности человека, подкрепляемой на Западе мутным потоком различной макулатуры, в том числе и фантастической.

Преступление и наказание — тема хрестоматийного рассказа Уильяма Тэнна “Срок авансом”. Человек, желающий кого-то убить, получает наказание авансом, отбывая срок каторжных работ на далекой планете. После этого “допреступник” может вернуться на Землю и совершить “положенное” ему убийство. Герой рассказа, потерявший здоровье и состарившийся, отбывая наказание за будущее преступление, возвратился на Землю, и когда уже ничто не мешало ему осуществить задуманное, он не смог это сделать. В лучших своих образцах фантастика утверждает веру в доброе начало в человеке.

Этой же теме посвящен включенный в сборник рассказ Стиви Аллена “Общественное порицание”. 65 000 человек, собравшись на стадионе, осуществили казнь — сконцентрировав психическую энергию, сожгли политического преступника. Каждый из собравшихся в отдельности не имел против него ничего, но умело направляемые спикером, подогреваемые страданиями жертвы, они чувствовали, как в них просыпается ненависть.

Автор показывает, как легко можно манипулировать общественным мнением, как внушаема масса людей, и предостерегает против опасности использования такой силы в интересах нечистоплотных людей.

Интересна своеобразная перекличка этого рассказа, написанного в 50-е гг., с нашим временем. Так, 18 августа 1989 г. в Набережных Челнах завершился процесс по уголовному делу В., обвиняющегося в изнасиловании и убийстве 18-летней девушки. По требованию местных жителей приговор — высшая мера наказания — был вынесен на стадионе в присутствии нескольких тысяч человек. Понятно стремление людей добиться гласного и справедливого решения. Но ясно и другое: многотысячный стадион не может не оказывать на судей психологического воздействия. И возникает обоснованное опасение: как бы подобный случай не создал прецедента; ведь когда возобладают эмоции, недалеко и до самосуда. В общем, и рассказ, и жизненный случай наводят на серьезные размышления…

Разрабатывая тему преступности, научная фантастика задумывается и над тем, как предотвращать нарушения законов. С одной стороны, мы видим совершенную технику борьбы с преступниками. Весьма изобретателен здесь тот же Р.Гуларт, а полиция из будущего в рассказе Ф.Брауна “Машина времени”, бдительно следя за появлением новых машин и их использованием, не занимается долгими разговорами на воспитательные темы с преступниками. Она их просто уничтожает на месте.

Вопрос об устранении преступности из человеческого общества волнует людей давно. Любопытно, но во всех утопических романах так или иначе преступники сохраняются, их только по-разному наказывают. Например, И.Ефремов в романе “Туманность Андромеды” отправляет их на Остров Забвения, где люди живут, как хотят, где царствует право силы, а в это время на остальной Земле преступления отсутствуют. Р.Шекли в рассказе “Страж-птица” изобретает машину, беспощадно карающую уже за саму мысль об убийстве… Правда, машина скоро начинает убивать даже за покушение на жизнь мухи, доводя таким образом всю программу до абсурда. В некоторых произведениях фантасты пытаются устранить преступность и другие социальные недуги путем введения машинного управления (притча об индиотах С.Лема, “Остров железных птиц” А.Дотеля). Но это приводит к более чем печальным результатам.

Человеческие проблемы должен решать человек, хотя наука и техника в стороне не останутся. Очевидно, вопрос упирается в необходимость как-то уравновесить сразу несколько составляющих человеческой личности и общества. Например, отношение к собственности. Может быть обеспечена возможность приобретения любой вещи каждым человеком. Но как тогда быть с естественным и нормальным стремлением человека как-то выделяться среди других? Как быть с людьми слишком живого, необузданного темперамента, чрезмерной энергии? Как быть вообще с индивидами, отклоняющимися “от нормы” (и как ее еще понимать, эту норму?).

Нужно воспитывать такой уровень культуры, который исключает потребительство как самоцель, который не позволит человеку превратиться в безудержного потребителя, умело управляемого психологами ширпотребовских фирм. Нужно… Но здесь уже должны говорить специалисты.

Возвращаясь к нашим рассуждениям о том, что же такое фантастический детектив, чего в нем больше — детектива или фантастики, мы, казалось, уже склонились к детективу. И — снова загадка! Ведь упомянутый нами в начале предисловия сборник “Ночь, которая умирает” ищут-то в основном любители фантастики, а не традиционного детектива! Значит, это — прежде всего фантастика?! Пусть же эту загадку разгадает сам читатель.

Геннадий Ануфриев,

Станислав Солодовников

СОКРОВИЩА МАРСИАНСКОЙ КОРОНЫ

Амброз БИРС

ПРОКЛЯТАЯ ТВАРЬ

1. НЕ ВСЕ, ЧТО НА СТОЛЕ, МОЖНО ЕСТЬ

За грубым дощатым столом сидел человек и при свете сальной свечи читал какие-то записи в книге. Это была старая записная книжка, сильно потрепанная; и, по-видимому, почерк был не очень разборчивый, потому что читавший то и дело подносил книгу к самому огню так, чтобы свет падал прямо на страницу. Тогда тень от книги погружала во мрак половину комнаты, затемняя лица и фигуры, ибо, кроме читавшего, в комнате было еще восемь человек. Семеро из них сидели вдоль неотесанных бревенчатых стен, молча, не шевелясь, почти у самого стола, и, так как комната была небольшая, протянув руку, они могли бы дотянуться до восьмого, который лежал на столе, навзничь, полуприкрытый простыней, с вытянутыми вдоль тела руками. Он был мертв. Человек за столом читал про себя, и никто не говорил ни слова; казалось, все чего-то ожидали, только мертвецу нечего было ждать. Снаружи из ночного мрака, через служившее окном отверстие, доносились волнующие ночные звуки пустыни: протяжный, на одной неопределенной ноте, вой далекого койота; тихо вибрирующее стрекотанье неугомонных цикад в листве деревьев; странные крики ночных птиц, столь не похожие на крики дневных; гуденье больших суетливых жуков и весь тот таинственный хор звуков, настолько незаметных, что, когда они внезапно умолкают, словно от смущения, кажется, что их почти и не было слышно. Но никто из присутствующих не замечал этого: им не свойственно было праздное любопытство к тому, что не имело практического значения; это ясно было из каждой черточки их суровых лиц — ясно даже при тускло горевшей одинокой свече. Очевидно, все это были местные жители — фермеры и дровосеки.

Человек, читавший книгу, несколько отличался от остальных, он, казалось, принадлежал к людям другого круга — людям светским, хотя что-то в его одежде указывало на сродство с находившимися в хижине. Сюртук его вряд ли мог бы считаться приличным в Сан-Франциско; обувь была не городская, и шляпа, лежавшая на полу подле него (он один сидел с непокрытой головой), была такой, что всякий, предположивший, что она служит лишь для украшения его особы, неправильно понял бы ее назначение. Лицо у него было приятное, с некоторым оттенком суровости, хотя, возможно, суровость эта была напускная или выработанная годами, как это подобало человеку, облеченному властью. Он был следователем и в силу своей должности получил доступ к книге, которую читал: ее нашли среди вещей умершего, в его хижине, где сейчас шло следствие.

Окончив чтение, следователь спрятал книжку в боковой карман. В эту минуту дверь распахнулась, и в комнату вошел молодой человек. По всей видимости, он родился и вырос не в горах: он был одет как городской житель. Платье его, однако, пропылилось, словно он проделал длинный путь. Он и в самом деле скакал во весь опор, чтобы поспеть на следствие.

Следователь кивнул головой; больше никто не поклонился вновь пришедшему.

— Мы вас поджидали, — сказал следователь. — С этим делом необходимо покончить сегодня же.