У него перехватывает дыхание от удара ногой в рёбра. Он задыхается.
— Адрес? — спрашивает, закуривая, офицер. Рэймону с трудом удаётся вздохнуть.
Каблук медленно расплющивает ему палец. К сердцу поднимается холод.
Он не хочет кричать, ни за что не хочет, но чувствует, что смертельно бледнеет.
— У-у-у-у! — воет он. Он знает, что крик облегчает страдания. Каблук давит менее сильно.
— Улица? Улица?
«Фруадево, Фруадево», — подсказывает ему внутренний голос…
— Номер!
«22, 22», — твердит голос.
Удары сыплются на него одновременно со всех сторон. Из носа идёт кровь. В ушах свист. В голове сплошной гул, и всё время на каждый вопрос офицера внутренний голос отвечает:
«Улица Фруадево, 22, улица Фруадево, 22»…
Внутри что-то треснуло. Боль невыносима… Он перестал страдать. Сейчас он потеряет сознание.
Всё тот же номер, то же название улицы вихрем проносятся в его мозгу.
«Улица Фруадево, 22, улица Фруадево, 22»…
Рэймон тут же приходит в себя. Глаза его блуждают, вид безумный: ему кажется, что он проговорился.
Офицер спокойно смотрит на него.
— Вы не болтливы. А в общем, это не имеет значения. Всего лишь небольшой опыт.
Хромая, со стуком в висках, с горьким вкусом во рту, уходит Рэймон, но на его лице сквозь отпечаток только что перенесённых страданий пробивается улыбка, улыбка победителя. Он не проговорился.
XVI
— Я принесла передачу Рэймону Фуко.
— Рэймон Фуко? Не знаем такого.
— Уверяю вас, он должен быть здесь.
— Вы его жена?
— Нет, кузина. Я живу в провинции.
— Когда он арестован?
— Три дня тому назад.
— Торговал на чёрном рынке?
— Нет.
— Кража? Убийство?
— Нет, совсем не то.