Рассказы о животных: читать начало книги онлайн

И численность нашего белого странника стала возрастать. По-прежнему не испытывая страха перед человеком, но приобретя осторожность, он сплошь да рядом подходит — правда, без злого умысла, а просто из любопытства — к поселениям, станциям и экспедиционным лагерям и становится «своим человеком». В трудное время кормится кухонными отбросами, попрошайничает. Агрессивности, как правило, не проявляет. Побудет около жилья людей и уходит в свои льды. Удивительный это зверь — могучий и добродушный.

Случаи гибели людей от белого медведя крайне редки и происходят обычно по вине пострадавших: этот зверь при всем своем добродушии не любит насилия и преследования.

Я как-то смотрел чудесный фильм о белых медведях, где они сняты в совершенно естественных условиях, без каких-либо павильонов и декораций, и поражался: громадные хищные звери подходили к людям вплотную, а утолив любопытство, мирно удалялись. Будто говорили: нас не тронешь — мы не тронем…

Северный олень — дитя тундры

Северный олень не отличается ни красотой, ни благородством осанки, ни грацией в движениях. Туловище и шея у него длинноваты, а ноги коротковаты, и от этого он выглядит приземистым, даже неказистым. Нет в нем прелестной стройности пятнистого оленя или косули, горделивой осанки изюбра или марала, мощи лося. И нравом он прост, без хитрости. Даже рогами дитя тундры обойдено — они кустисты, малосимметричны и далеко не так красивы, как у родственников по семейству. Правда, их носят и самцы, и самки.

Но и у северного оленя есть много преимуществ и достоинств. Он не грациозен, но как неприхотлив и практичен! Всем своим складом, вплоть до мелочей, олень великолепно приспособлен к трудному существованию в самых суровых краях Земли. Зимой у него плотная, изумительно теплая «шуба», в которой не страшны свирепые морозы и пронзительные ветры. Его ноги очень подвижны в суставах, а копыта большие, с острыми краями, широко раздвигающиеся, с густой щеткой крепчайших волос между роговыми пальцами. С такой «обувью» весовая нагрузка на снег у северного оленя гораздо меньше, чем у пятнистого, благородного или другого родича. Меньше даже, чем у лося, и не просто меньше, а в четыре раза. Не копыта, а снегоступы. Они выручают не только в снегах, но и в топи непролазных тундровых болот, которые для него тоже свой дом. Благодаря подвижным суставам ему не страшны ни глубокий снег, ни гололед, ни кочки.

Северного оленя с полным правом называют «вездеходом» еще и потому, что он легко и быстро плавает, без труда и страха преодолевает такие широкие реки, как Енисей, Лена или Амур, и даже морские проливы шириной в несколько километров. Северный олень быстр и неутомим в беге. Марафонскую дистанцию в 42 километра 195 метров преодолевает всего за один час три минуты, а на более коротких расстояниях пятидесятикилометровая скорость ему дается легко и свободно.

А какая поразительная выносливость: с вьюком до 80 килограммов домашний олень может за день пробежать 100–120 километров!

За быстроту, выносливость и легкость бега его называют «земными крыльями». Мчится олень под окрики погонщика ровной размашистой рысью, будто не тянет он тяжелые нарты, или не взгроможден ему на спину вьюк, или не сидит на нем седок. Да не по дороге мчится, а по заснеженной тундре, зарослям низкого цепкого кустарника, болотам, торфяникам, кочкам. Погонщик устает покрикивать, а он все бежит: покорно, безропотно и даже как-то старательно.

Оттого-то так понравилась народам Севера песня: «… пароход — хорошо, самолет — хорошо, а олени лучше». Олени никогда не подведут, всегда выручат.

Вот только на скалах и горных кручах наш герой слабоват: не приспособлен к ним. Но зачем ему они? Пусть там живут горные бараны. А оленю милы совсем другие места: тундра, разреженные заболоченные леса, мари, пологие лесистые горы.

Олень не только стремителен в беге и вынослив, он еще чуток и осторожен. У него тонкое обоняние, отличный слух и неплохое зрение. По ветру опасность может зачуять за два — три километра. Это домашние олени к человеку привыкли, а попробуй подойти к дикому, или, как их называют, «дикарю», за 500–700 метров!

Родина северного оленя — тундра, и ее без оленя представить невозможно, но он обитает и в обширных северных таежных лесах, в основном в редкостойных и заболоченных, в горах с пологими склонами и гольцами с тундрой в предгорьях.

Северные олени бывают тундровые и лесные. Первые летом живут в тундре и на арктических островах, а зимой уходят далеко в лесотундру. Вторые же более оседлы, потому что в радиусе какой-нибудь сотни километров они без особого труда летом находят и прохладу, и обильную пищу, и зиму успешно переживают. Они удивительно приспособлены к существованию в холодных краях, а жару не любят, даже боятся ее.

Если вы хотите наглядно представить, где живет олень, взгляните на карту Северного полушария и проведите линию от Осло, через Стокгольм, Хельсинки к Байкалу и далее к Южно-Сахалинску. Все, что к северу от этой «секущей», — земля северного оленя. Даже Шпицберген, Новая Земля, остров Врангеля.

Живет он и на американском континенте, к северу от Великих озер — в Канаде и на Аляске. Там северного оленя зовут карибу, но биологически это тот же вид. Карибу тоже бывает и лесным, и тундровым. Образуют они около десятка огромных стад, у которых свои места обитания как зимой, так и летом, свои миграционные пути, места отела. Тундровый карибу много кочует, лесной ведет более оседлый образ жизни.

Северные олени — вечные скитальцы. Их сезонные миграции измеряются многими сотнями километров. Поздней весной и почти все лето они живут в тундре у Северного Ледовитого океана, на арктических островах, где в это время полярный день, беспрерывно светит и даже греет солнце. Приятная прохлада с ветерком, обилие разнообразного зеленого корма, подрастающее потомство — казалось бы, всем хороша жизнь, но отравляют ее волки, оводы и кровососы. Особенно досаждают носоглоточный и подкожный оводы.

Носоглоточный с фанатичной настойчивостью гудит перед мордой до тех пор, пока не забрызнет тьму личинок-паразитов в ноздри несчастного животного. А шустрые личинки по слизистой оболочке стремятся попасть в носоглотку, иногда забираются и в слуховые проходы, где накрепко присасываются к живой ткани, затрудняя оленям и дыхание, и кормежку. Северные олени почти поголовно поражены ими. Закончив паразитическое развитие, личинки в начале лета покидают своих хозяев, чтобы спустя месяц новые полчища оводов с ожесточением набросились на них.

Подкожный овод свои личинки откладывает под кожу животных, немилосердно прокусывая ее на спине, боках, задних ногах, особенно на крупе. Как жаль, что нет у оленя длинного хвоста, чтобы хлестать им врагов! К концу зимы под кожей оленя развивается несколько сот личинок, иногда больше тысячи. К весне они с желудь. Представьте себе несколько сот таких «желудей», мучительно сосущих живые соки зверя. Полностью созрев, личинки-«желуди» пробуравливают кожу оленя и выпадают. Бедный олень от этого почти весь кровоточит. А летом все сначала.

А тут еще комары, мошка и прочие кровососы. И спасение от них — у моря, повыше в горах, где ледники и наледи, прохладный ветер.

И все же летом оленю лучше, чем зимой. Ест он всякую зелень, побеги кустарников, берез, ив, пушицу, болотный хвощ, осоки, щавель, бобовые. Очень любит ягоды и особенно грибы. Иногда северный олень не прочь съесть зазевавшегося лемминга, кладку яиц и птенцов в найденном гнезде, а домашние не упустят возможности стащить у хозяев сушеную, а еще лучше — соленую рыбу.

Кажется, летом у оленя главная забота — еда. Пасется две трети суток и лишь треть отдыхает. За наиболее лакомой пищей зверь много ходит — до 30 километров в сутки. Тут схватит пучок нежных всходов трав, там откусит молодой побег крошечной березки, а то цветок заметит.

К концу лета, хотя оно и короткое, олени сильно прибавляют в весе, шерсть их лоснится. У быков слой подкожного жира достигает шести — восьми сантиметров, а они все едят и едят, готовясь к долгой, суровой и голодной зиме, которую можно пережить, лишь накопив за лето сил.

Олени на редкость дружны, общительны и симпатично-добродушны, почти весь год ведут стадный образ жизни. В августе, раздобревшие, в ровной дымчатой шерсти с белыми подпалинами, с новыми рогами, они великолепны. От избытка сил бегают с телячьей непосредственностью, забросив рога на спину.

Когда солнце станет уходить за горизонт, поблекнут и пожухнут травы, по-осеннему раскрасятся листья кустарников, низкое серое небо заморосит холодными нудными дождями и потянут промозглые северные ветры, олени начнут собираться в табунки, потом в табуны и стада и как бы под эскортом спешащих к югу стай птиц будут передвигаться тоже к югу, к лесотундре и редколесью. Сначала медленно и нехотя, а когда наступят холода — быстро, торопливо, до сотни километров в сутки.

Как бесчисленные ручейки и речки рождают могучие реки, так и олени с каждым километром к югу сбиваются в стада, в которых иногда скапливается по нескольку сот тысяч голов. Живая лавина то рассредоточится для кормежки и отдыха, то снова сольется в широкий поток колышущихся тел и рогов на трассе великих оленьих странствий.

Они будут идти около полутора месяцев, одолев за это время 300–400, а то и 600–700 километров, а потом, достигнув зимних мест обитания, снова разбредутся в бесчисленных табунках и станут готовиться к зимним испытаниям.

Самое страшное для оленя зимой не снег и холод, а недостаток корма: лист опал, высохшая трава ушла под снег. Пусто кругом, бело. И в это время спасает оленя ягель, или олений мох — небольшой неказистый лишайник, растущий плотным ковром. Его, кажется, кроме оленя да снежного барана, никто и не ест. В нем довольно много усваиваемых организмом углеводов, однако это для оленя всего-навсего энергетический материал и ни в коем случае не «строительный». Потому-то оленята зимой не растут, а взрослые день ото дня худеют, медленно и экономно расходуя накопленное летом.