— Ага… только чувствую себя полумертвым.
— Тебе повезло, что ты не на все сто процентов мертв… Если у тебя будут еще появляться такие блестящие идеи, я тебе сама наступлю на голову.
— Это он и сделал?
Я смог достаточно сфокусировать зрение, чтобы увидеть, как Сара кивнула. Она сидела на краю моей кровати.
— Дэйв считает, что твою жизнь спасло только одно — почва была такая мягкая, что твоя глупая голова ушла в нее.
— Мы в той самой гостинице?
— Как бы не так. Я тебя полчаса затаскивала в машину. Потом за нами вернулся Дэйв. Он и нашел этот мотель, где мы остановились на ночь. Мы здесь уже… — она посмотрела на часы, и светлые волосы упали ей на лицо, — пять часов.
— А где Слэттер?
— Ушел пешком в ту сторону, откуда мы приехали.
— Он вернется… Святый Боже, я впервые в постели за… черт, даже не припомню, за сколько времени.
Сара зажгла свечу. Я встретил взгляд ее заботливых глаз.
— Он твое лицо превратил в кашу. Это один большой синяк.
И вдруг, без предупреждения наклонилась ко мне и поцеловала в лоб.
— Ты дурак. Ник Атен. — Она погладила меня по волосам. — Но я еще большая дура. Я стала для тебя слабым местом. Так… теперь ты здесь полежишь, а я принесу тебе суп. Куриный устраивает?
— Вполне, сестра.
— Я тебе еще и хлеба принесу… Не волнуйся, зубы у тебя остались, так что жевать ты сможешь. Когда она вернулась, я натягивал рубашку.
— Куда ты собрался?
— Надо посмотреть на тот желтый микроавтобус. Почистить ему свечи перед завтрашней дорогой.
— Ты никуда из этой кровати не пойдешь, детка. — Она толкнула меня назад. — На улице уже почти стемнело. Нет, Ник, оставайся, где лежишь, а то я спрячу твои джинсы.
Я неуклюже лег обратно, пытаясь не показать, что мне больно.
— Его надо осмотреть. Там не двигатель, а несчастье.
— Завтра посмотришь. Дэйв мне сказал, что планирует оставаться здесь не меньше двух ночей. А то многие из детей раскапризничались. Начинает действовать шок от смерти Ребекки и тех двух сестричек. Ему уже пришлось ловить пацана, который хотел уехать на велосипеде один.
Сара кормила меня супом. Я глядел ей в лицо, и взгляд ее голубых глаз поддерживал мой организм не хуже питания, но по-другому. Мы проговорили еще добрый час, пока она поцеловала меня на ночь и погасила свечу.
Я хотел бы, чтобы она не уходила. Было бы приятно присутствие другого человеческого существа.
На следующий день.
Свеча была забрызгана, как и вчера. Я нашел гвоздь и с его помощью кое-как соскреб пригоревшее масло.
Пока я это исполнял под стекающими с дерева каплями, прибежал вприпрыжку Дэйв.
— Ник, ты уверен, что уже оправился настолько, чтобы этим заниматься?
— Его надо починить. Зажигание в цилиндре не срабатывает.
— Как ты себя чувствуешь?