— Ни хрена это не Креозоты, это мои родители!
Он посмотрел на меня с испугом. Вид у меня был, должно быть, дикий, и он не мог не подумать, не встал ли я на край дивного мира Креозотов.
— Дэйв… Дэйв послал меня тебя разыскать. Ник. Надо ехать. Там несколько Креозотов идут за нами по дороге. Еще десять минут, и они нас достанут.
— Отвали.
Он стоял и смотрел на меня, шлепая отвислыми губами.
— Отвали, я сказал!
Мне так хотелось влепить по этой вислогубой роже, что я зарычал и сделал к нему пару быстрых шагов.
Он завопил, будто его двинули, и побежал, спотыкаясь, через поле к колонне.
Я бежал вдоль реки, ища глазами маму и папу. Их не было. На этот раз это был не сон — они были настоящие. Лучше бы они там подпрыгивали и вопили, что хотят меня убить. Но они этого не делали. С виду это были мои нормальные, трезвые родители, которые услышали какие-то потрясающие известия. Как в тот день, когда они влетели в дом и сообщили нам, что выиграли по лотерее телевизор.
Сумасшедшие они? Здоровые? Я не знал.
Когда Дэйв меня нашел, я сидел на берегу, кидая камешки в воду.
— Как ты. Ник?
— Так на так.
— Я слышал, что ты видел своих родителей… Ты уверен, что это были они?
— Определенно.
— Ты хорошо напугал Курта, знаешь? Он все еще глазами хлопает.
Доброжелательно улыбаясь, он присел рядом со мной и тоже начал кидать камешки. И говорил спокойным голосом, излагая факты. Он рассказал мне, как вернулся домой с вылазки после выходных и увидел в постелях своих двух братьев — мертвыми. В его рассказе не было жалости к себе.
Я испытывал к нему неприязнь и ненавидел себя за это.
— Курт сказал, что там на дороге еще Креозоты.
— Курт? — улыбнулся Дэйв. — У страха глаза велики. Их там десять в добрых двух милях позади. Времени у нас много. А здесь хорошо. Отдыхаешь, когда сидишь возле воды. Я тебе не говорил, что я однажды здесь подцепил щуку? Размером с кита. Она меня сдернула в реку головой вниз. Так я ее и не вытащил. Она крючок разогнула и смылась.
Мы посмеялись и еще поговорили, потом взяли ведра и вернулись к колонне.
Через десять минут мы снова были в пути.
Мы ехали по шоссе, и я знал, что пройдет немного времени, и я снова встречу своих родителей. Вопрос, сумасшедшие они или нет, решится тогда… когда будет ясно, попытаются ли они убить меня.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Китайская ничья
В тот день с полудня зарядил сильный дождь. Колонна ковыляла на север по извилистым сельским дорогам. В три мы съехали на придорожную поляну для пикников и сделали привал. Под сомнительным прикрытием деревьев разложили каменные очаги.
Я пошел проверить грузовик — шланг, заваренный крутым яйцом, пока что держал, — потом пошел смотреть микроавтобус. Свеча снова забарахлила. Я ее прочистил, как мог.
Пока я работал, все думал о родителях. Что-то с ними случилось. Что — я не знал, но они думали, что это замечательно. И еще я вспоминал сумасшедшего отца Слэттера, одержимого охотой за собственным сыном.
Мимо меня деловым шагом быстро прошел Дэйв.
— Ник, когда закончишь, быстренько возьми себе кофе и чего-нибудь поесть. Через пять минут выступаем.
— Дэйв, этот микроавтобус долго не продержится. Свеча отказывает каждые… Дэйв! Дэйв!