Вукол. Можно. Хотя мне будет сопутствовать ревматизм… точит он меня!
Самоквасов (на ходу). А меня стыд… И тоска.
Вукол (прихрамывая). Тоска? Это наша историческая подруга, а стыд — ты, брат, выдумал. Фантазия! Когда же мы стыдились? Сказано — «стыд не дым, глаза не ест» — и все верят этому.
(Идёт Елена, на голове цветной шёлковый шарф, в руках зонт. Молча кланяется)
Вукол. Привет! Что с вами? Нездоровится?
Елена. Почему? Нет, я здорова.
Вукол. А личико — бледное, и глазки эдакие…
Елена (оправляясь, улыбнулась). Вам кажется…
Вукол. Рад, что ошибся. Приятные ошибки столь же редки, как весёлые люди.
Самоквасов. Ну, и болтаешь ты сегодня!
Вукол. Ревматизм понуждает к философии… это, брат, неодолимо! Здоровому человеку философствовать нет причин…
Потехин (вышел из комнаты, догоняет Елену). На минутку… пожалуйста! (Елена молча, вопросительно смотрит на него.) Мне необходимо… я буду краток… два вопроса… Войдёмте ко мне, прошу вас!
Елена. У вас так тяжело пахнет сигарами.
Потехин. Сигарами? Хорошо… всё равно…
Елена. Чем вы так взволнованы?
Потехин (тихо). Я? Послушайте… ведь вам известно?..
Елена (сухо). Да, известно.
Потехин. Что он изменил вам…
Елена. Я сказала — известно!
Потехин. Вы — спокойны? Что же вы думаете делать? Неужели это не оскорбляет вас? Вас — гордую? (Задыхается.)
Елена (с лёгкой усмешкой). Вот сколько вопросов! Я не хочу знать — почему вы спрашиваете… но я вам отвечу… может быть, это успокоит вас. Я отвечу вам ещё потому, что вы, в своё время, относились к мужу дружески.
Потехин. Я и сейчас…
Елена. Оставьте… Вы знаете, что я его люблю.
Потехин. Не понимаю… не могу понять…
Елена (мягко). Это — ваша печаль. Так вот, я его люблю… вы не забывайте об этом!
Потехин (грубовато). А он вас топчет в грязь… с первой же красивой и доступной…
Елена (бледнея, строго). Мой муж не полюбит дурную женщину.
Потехин. О, чёрт возьми! Вы сумасшедшая, что ли?
Елена. Если вы позволите себе продолжать в этом тоне…
Потехин. Нет… я молчу! Но — объясните же мне! Я человек… я вас люблю, я имею право просить…