Яков. А он — целовать их? Вот дурачина! А — знаете — она обязательно пройдёт в мачехи вам!
Таня. Это — хорошо!
Яков (уныло). Ну, разве можно так рассуждать?
Таня (задумчиво). Была бы около меня умная женщина, с ней можно и о костюмах посоветоваться, и обо всём. При ней и дом перестроили бы, а то у нас тесно.
Харитонов (идёт). Эй, голуби! А где Иван Васильев?
Яков. Не нашли мы его.
Харитонов. Там архитектор приехал.
Таня. Ах, надо идти… Он такой интересный!..
(Поспешно уходит.)
Харитонов. Ну, что, балбес?
Яков (уныло). Ничего. Она такой мякиш.
Харитонов. Ты сам мякиш! Другой бы на твоём месте…
Яков (с досадой). Да что ж, насильно, что ли…
Харитонов. А хотя бы насильно? Девицы смелость любят. Болван! У меня бы давно уж Исайя ликовал…
Яков. Попробуйте — женитесь на ней сами!
Харитонов. Цыц! С кем говоришь? Вот, как я вылечу в трубу да останешься ты нищим…
Яков. Тише, вы… Тут кто-то ходит, наверно — Иван Васильич…
Харитонов (оглянувшись, вынул из кармана серебряный рубль, громко). Видал — кружочек маленький, а на нём — вся жизнь! Это надо понять! Какой цветок краше, какой порох сильней? К деньгам надо уважение иметь, а не швырять их зря… (Прежним тоном.) Ты что прёшь, шарлатан? Никого нет…
Яков. Я шаги слышал за сторожкой.
Харитонов. Шаги слышал! Ты мне сегодня это дело кончай… Иди, ходи за ней неотвязно!
Яков (идёт). Да если она глупа…
Харитонов. Для тебя же легче, дубина!..
(Ушли. От постройки медленно идёт Мастаков, подавлен, глядит в землю. Из-за сторожки — Старик, он усмехается, остановился, опираясь на палку обеими руками.)
Старик (негромко). Здорово, Гусев.
Мастаков (так же). Здравствуй, Антон.
Старик. Я теперь не Антон, а — Питирим. Переделался, как и ты. Ну, только я могу и Антоном жить, по-старому. Ты что на меня не взглянешь?
Мастаков. Видел я тебя.
Старик. Где видел? Когда?
Мастаков. В соборе, на паперти… а сейчас — со стройки… ты по дороге шёл с женщиной…
Старик. Значит — ждал ты меня?