Софья. Благодарю вас. Пошлите, по дороге, Стёпу. И — Мишу…
Павла. Почему ты такая нарядная?
Софья. Гостя жду.
Павла. А Миша опять стихи сочинил.
Софья. Хорошо?
Павла. Да. Про сосны.
Софья. Он выпивши?
Павла (вздохнув). С утра.
Целованьева (в двери). Конечно — мальчик должен пить мёртвую.
Софья. Почему же должен?
Целованьева. А — обидели!
Софья. Мало ли обиженных!
Целованьева. Все и пьют. А вы думаете — отчего пьют? И отец твой от обиды пил: он был умный, а никто за ним этого не признавал. Он и стал ум свой озорством доказывать, вот — как лесничий! Его, конечно, судить, а он того пуще озорует. Много ли человеку надо? Душа человечья — детская, душа недотрога… Зачем, бишь, я пришла? Да, Софья Ивановна, вы Стёпке жёлтую ленту подарили?
Софья. Подарила, а что?
Целованьева. Ну, тогда — ничего. А то она запутала в мочало своё ленту и пялится на кухне перед зеркалом…
Павла. Бросьте это, мамочка!
Целованьева. Да мне что? Своё добро береги, а чужое — вдвое…
(Степка входит.)
Целованьева. Вот она, красавица…
Стёпка. Звали меня?
Целованьева (уходя). Конечно, звали. Какая без тебя жизнь!
Софья. Затопи камин, Стёпа…
Стёпка (убегая). Ух, не любит меня бабушка… страсть сердитая!..
Софья. Славная девчоночка…
Павла. Одна она в доме весёлая. Только дерзкая очень.
Софья (подходя к ней). Скажи-ка ты Антипе, чтоб он тебя в Москву свозил…
Павла. Зачем?
Софья. Посмотришь, как живёт столичный город.
Павла (равнодушно). Хорошо, я скажу.
Софья (положив руку на голову ей). Тебе этого не хочется?