Прохор. Ну?
Липа. Управляющий спрашивает…
Прохор. Я твой управляющий… и больше никаких! И нечего тебе тут плутать, Плуто́нша… брысь!
Семён (Липе). Чего ему надо?
Липа (робко). Спрашивает, можно ли видеть.
Прохор. Меня? Нельзя. Я — невидим… Скажи ему, что он болван и жулик…
Семён (смеётся). Разве жулики бывают болванами?
Прохор. У нас, брат, и жулики не больно умны.
Семён. Люблю я, когда вы сердитесь… смешно очень!
Прохор. Вот — благодарствую! Государственный ум у тебя, брат, право!
Людмила (входит, в капоте). Здравствуйте…
(Дуня молча кланяется, Семён, ухмыляясь, шаркает ногами, Прохор крутит усы и крякает.)
Людмила. Молока мне. Вы чего, Семён, расцвели?
Семён. Видя вас — ликует вся природа… вот как!
Прохор. И животные.
Семён (фыркая). Это я — животный?
Прохор. Коли говоришь — вся природа, стало быть, и скоты все…
Семён (хохочет). Ой, ей-богу… вот ловко!
Людмила (Дуне). Видите — родитель у него при смерти, а он — зубы скалит. (Семён немедленно стал серьёзен.) Вы, Дуняша, поучили бы его приличиям, как, бывало, меня учили…
Дуня. Я-с…
Семён (тоном оправдания). Родитель — седьмой месяц хворает.
Прохор. Человек — вообще решительный, а умереть — не решается…
Дуня (невольно). О, господи…
Прохор. Что?
Дуня. Я так…
Прохор. Как?
Людмила (Дуне). Вы идите куда вам надобно. Дядя Прохор — безнравственный, и вам, девушке, неприлично с ним сидеть. (Дуня уходит.) Не люблю шпионок. (Прохору.) Послушайте, испанец!
Семён. Похож!
Прохор. А ты видел испанцев? Тесто!
Семен. И видел. В цирке один плясал.