Георгий Иванов - Ирина Одоевцева - Роман Гуль: Тройственный союз. Переписка 1953-1958 годов : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Так ответьте, пожалуйста, насчет аванса и Карповича. И еще раз очень благодарю за рецензию в НЖ [15].

Вам преданный Георгий (Владимирович) Иванов.

2. Роман Гуль - Георгию Иванову. 17 мая 1953. <Нью-Йорк>.

17 мая 1953

Дорогой Георгий Владимирович, получил ваше письмо, большое спасибо. Отчество мое — Борисович вместо Николаевича, но сие не важно. Николаевич тоже есть — Р. Н. Гринберг[16] («Опыты»[17]), с которым мы дружим (с ним).

Пойду по пунктам Вашего письма.

Отзыв о «Петербургских зимах» — писал очень искренно. И рад, что Вам он был приятен. В частности, я не отмечал некоторых досадных неверностей. Почему Вы называете Клюева — Николаем Васильевичем (вместо Алексеевичем)?[18] Потом, у Вас на стр. 171 — получается так, что в 1913 г. Рейснер говорит о красной армии и чека?[19] В стихах Есенина вместо «дождь» — «день»; вместо «пронеслась» — «замерла»[20]. Вы не держали корректуру? Я не хотел об этом упоминать в рецензии, ибо в конце концов — не в этом же суть. Но это досадно. И читатель (литературный) это замечает. М. б., это Чехов виноват?[21] Он — могет... Далее. Спасибо за отзыв о «Коне Рыжем». Но разрешите — не поверить, чтоб на стр. «Возрождения» [22] мог бы появиться не только уж хороший, но даже приличный отзыв обо мне. Уж слишком я знаю — всю психопатию и злобность господина редактора.[23] Он уж даже «высказался» о моей книге —- что ее и издавать-то вовсе было не надо (это после того, как он мне в Париже — во времена нашей «дружбы», когда он по субботам приезжал к нам завтракать и обсуждать все дела — предлагал как-то издать «Коня Рыжего» вместе с его книгой — у него тогда появился какой-то издательский «шанс» — в Германии). Ну, да Бог с ним. Не пей из колодца, пригодится плюнуть. Ваш отзыв на стр. «Возрождения» меня теперь — спортивно заинтересовал. Жаль, что Вы дали туда, — лучше бы было в НЖ. Одним словом, их бин гешпаннт.[24] Думаю — «наоборот» — Мелилгунов [25] заплатил бы двойной гонорар тому, кто меня бы хорошо обругал. На мне у него заработать можно. Скажу Вам по чести — Я очень хладнокровен — к отзывам. Конечно, хороший приятен, но и на плохие не обижаюсь. Разумеется, Ваш отзыв был бы мне и приятен и интересен. Далее. Меня волнует, что Вы адресовали Ваше письмо М. С. Цетлиной.[26] Ведь у НЖ — СВОЙ адрес уже года два. И я боюсь, как бы не затерялся Ваш пакет, тем более, что М<ария> С<амойловна> 5-го числа уезжает в Европу. С «Опытами» мы состоим в самых корректных отношениях, но все же — адрес у нас — свой. Я скажу М<арии> С<амойловне>. А Вас прошу — напишите, по какому адресу Вы послали повесть И<рины> В<ладимировны> и Ваши стихи и как послали — воздухом или простым? заказным или нет? Дабы я мог бы тут предупредить М<арию> С<амойловну>, что вот, мол, пакет придет для нас и пр. И на чье имя? На мое? И на ее адрес? Это не годится, конечно. (Это Ваше письмо М<ария> С<амойловна> мне переслала.) «Закругляю», как говорят советские: мой адрес (личный) на бланке.[27] А адрес редакции Нов. Журн. такой:<...>[28]

Посылать лучше на адрес редакции (ибо начиная со второй половины июня, две недели в месяц я буду отсутствовать, буду в деревне). Мих. Мих.[29] с июня месяца будет у себя в деревне, в Вермонт, у него вакации. Далее. Все Ваши просьбы относительно напечатания Ваших стихов так, как Вы хотите, будут исполнены. Относительно аванса тоже. Как получу, так тут же позвоню Мих. Мих. в Кэмбридж (мы часто переговариваемся, тут это много проще, чем из Монморанси в Париж) и тут же сделаю, постараюсь даже перевести по воздуху (есть такие банковские чеки — на любой банк; но если Вам это все-таки неудобно, напишите, тогда вышлем по почте, но сие длиннее). Далее. Очень тронут, что И<рина> В<ладимировна> помнит что-то такое приятное для меня. А я — признаюсь — и позабыл. [30] Но я вообще не из «ницшеанцев» (не из дорогих, не из дешевых) — не толкаю,[31] не так скроен. Да и как толкать, когда мы сами все того гляди — упадем...

Кстати, мне всегда было неприятно видеть в «Возрождению» — Ваше имя, имя Ир. Вл., Н. Н. Евреинова [32](другие — в порядке). Ведь между нами говоря, это все-таки не журнал, а какой-то «народный нужник». Почему Вы пренебрегаете Нов Журн.? Понимаю, что стихи не пекут как французские булки. Но кроме стихов - рецензии, статьи? Ведь во всех смыслах - НЖ - приятнее (и платит, наверное, лучше "все-таки"), и место не "народный нужник". Пишите почаще и Вы, и И. В. [33], а мы всегда будем рады и напечатать, и поддержать.

Всего хорошего

Дружески Ваш: Роман Гуль

Ирине Владимировне цалую [34] ручки.

3. Георгий Иванов - Роману Гулю. 21 мая 1953. Монморанси.

21. V. 1953

5, av. Charles de Gaulle

Montmorency (S et O).

Дорогой Роман Борисович,

Спасибо за Ваш быстрый и дружеский ответ. Посылаю вторично рукопись стихов, прибавив два «только что из печки». Предыдущая рукопись Одоевцевой и моя — отправлены на Ваше же имя и по тому же адресу, заказной бандеролью, но простой, а не воздушной почтой. Недоразумение с адресом произошло вот почему: я искал — и не нашел! — адреса НЖ в XXXII книжке, единственной, которая была у меня под рукой. И отыскал письмо М. М. Карповича от 6 января с. г. на бланке — The New Review. 112 West и пр. Так что я добросовестно заблуждался. Надеюсь, что Цейтлинша [35] любезно перешлет Вам ее, как переслала письмо.

Буду Вам очень-очень признателен за быструю присылку аванса (и, понятно, если можно, то именно «воздушным чеком», о котором Вы упоминаете). Спасибо, что напечатаете мои стихи отдельно, и, пожалуйста, просмотрите корректуру — чтобы слова были правильные. Что же касается знаков препинания, то всецело полагаюсь на Вас.

Ну насчет Мельгунова и «Возрожденья» — не мне об этом спорить. Редактор редкая сволочь, тупица, дурак и к тому же «предатель». Ссорит всех со всеми, кого можно унизит, кому требуется вылизать ж. — его стихия.

Я ему приблизительно и высказал это мнение о его особе, когда бросил из-за полной невозможности иметь с ним дело — свой критический отдел в «Возрожденья». Почему я теперь, когда он написал мне всякие нежности, предложил сотрудничество возобновить, согласился?.. Да только потому, что это немедленные, хотя и жалкие, деньги — в ту минуту, когда они необходимы, сразу на бочку. И потому-то я не посылаю ничего Вам: напиши, наклей на триста франков марок и жди потом «по напечатании»... А на письма милый М. М. <Карпович> принципиально не отвечает или отвечает год спустя. Если можно вести дело так, как сейчас выходит из Вашего письма, я с наслаждением плюну на Мельгунова. Чтобы не откладывать в долгий ящик — ответьте, хотите ли Вы нечто вроде «Парижских Зим» — т.е., м. 6., без прежней «игры пера», зато сериозней и без того легкомыслия, которое «Зимы» портит. Таким вот образом: я Вам посылаю «порцию» — законченную саму по себе. Вы ее читаете и посылаете мне более менее обратной почтой за нее гонорар. А я пишу и посылаю второй кусок, снова зная, что получу за нее сразу деньги. Если это Вам подходит, то ничего лучшего не желаю. Занялся бы и рецензиями. Но тут неясно, как технически это делать. Пока я узнаю только, что вышла книга — у Вас уже местный Иваск[36] отозвался...

Хорошо. Простите, кстати, за черт знает какую бумагу — нет другой и в здешней дыре негде купить. Спасибо, что не выводили меня на чистую воду с всякими несуразностями «Пет<ербургских> Зим». Я ничего не исправлял и почти не держал корректуры — не столько по лени, сколько по тому болезненному отвращению к всему этому, в котором был, когда имел возможность этим заняться. Теперь я об этом жалею, хотя, впрочем, не все ли равно: «скорбь науки и скорбь личности» или как там получилось в предисловии Завалишина,[37]стоят Рейснера в 1913 году...

Так вот, дорогой Р. Б., — следующий раз отвечу Вам более толково и более разборчиво, пока же жду Вашего ответа и воздушного чека. Что касается «Коня Рыжего» и нелюбви к нему Мельгунова — то я условился, что напишу, что хочу и о ком хочу, и если он полезет со своим редакторством — то не получит ничего от меня. «Где наша не пропадала». Но он теперь в Мюнхене «спасает Россию» вместе с Вейдле.[38]

И. В. кланяется Вам очень дружески. Вам преданный Г. И.

Спасибо за купоны!

4. Роман Гуль - Георгию Иванову. 25 мая 1953. <Нью-Йорк>.

25 мая 1953

Дорогой Георгий Владимирович, — получено все. Стихи: — чудесные. Сейчас пишу второпях, но все ж скажу об одной ассоциации, которую они вызвали: «Васька Розанов в стихах», много, много общего и в «философии», в «касании к миру» [39]. Но сейчас дело не <в> «баснях», а в чеке, который посылаю Вам с какой-то неимоверной стремительностью. Далее. Я говорил с М.М. и о прозе. Это можно тоже сделать. Стало быть — к сентябрьскому номеру шлите прозу (она может быть и вместе со стихами, сие одно другого не кусается)[40]. Оплатим. Заказной пакет буду ловить у Цейтлиной>. Если с рецензиями у Вас с Мелилой [41] будет ч<то>-н<ибудь> не ладно — шлите к нам. Гораздо будет вкуснее. Обрываю.

Сердечный привет, Ваш <Роман Гуль>

Ирине Владимировне цалую ручки и с нетерпением жду повесть.

[15] Дальше всюду "Новый журнал" обозначается как в письмах: НЖ, Н. Журнал, Нов. Журн. и т. п.

[16] Роман Николаевич Гринберг (1893—1969) — редактор, издатель, в молодости был близок к футуристам, в 1924 г. бежал из Ленинграда за границу, занимался коммерцией жил в Германии, Италии, Франции, с 1940 - в США, в 1953—1954 гг. (до кн. IV) соредактор (вместе с В. Л. Пастуховым) «Опытов».

[17] «Опыты» - эмигрантский журнал, издавался в Нью-Йорке с 1953 по 1958 г. М. С. Цкьлиной, вышло 9 номеров.

[19] Михаил Андреевич Рейснер (1868-1928) — правовед. О нем рассказы вается в посвященной его дочери Ларисе Рейснер главе XIV «Петербургских зим». Отмеченный Гулем анахронизм, строго говоря, анахронизмом не является. Подглавка о 1913 г., в которой он содержится, завершается авторским воспоминанием о послереволюционном Петрограде: «...помню, звучал этот голос на каком-то официальном собрании в Доме ученых перед голодными и заморенными "дорогими коллегами"...».

[19] Михаил Андреевич Рейснер (1868-1928) — правовед. О нем рассказы вается в посвященной его дочери Ларисе Рейснер главе XIV «Петербургских зим». Отмеченный Гулем анахронизм, строго говоря, анахронизмом не является. Подглавка о 1913 г., в которой он содержится, завершается авторским воспоминанием о послереволюционном Петрограде: «...помню, звучал этот голос на каком-то официальном собрании в Доме ученых перед голодными и заморенными "дорогими коллегами"...».

[20] Из стихотворения Сергея Есенина «Проплясал, проплакал день весенний...»(1917). Цитируется в посвященной Есенину XVIII гл. «Петербургских зим». В позднейших изданиях исправлено без комментариев.

[21] Имеется в виду Издательство им. Чехова. В данном случае Гуль перефразирует популярную в России отговорку. Когда не на кого свалить вину, произносят: «Пушкин виноват».

[22] Журнал «(Возрождение" издавался с 1949 г. как продолжение довоенной парижской газеты «Возрождение» (1925-1940). первым главным редактором которой был П. Б. Струве и в которой в 1930-е гг. регулярно писал на литературные темы основной противник Георгия Иванова в эмиграции Владислав Ходасевич. И газета, и журнал издавались на деньги промышленника и мецената А. О. Гукасова. В 1949 г. главным редактором «Возрождения» стал И. И. Тхоржевский. Вскоре его сменил Мельгунов. Журнал имел подзаголовок «Литературно-политические тетради» и называл себя «Органом русской национальной мысли». Просуществовал до 1974 г.

[23] О «сумасшествии» Мельгунова у Гуля есть специальная главка в «Я унес Россию» (Т. 3. «Россия в Америке»).

[24] Ich bin gespannt (нем.) — с интересом жду.

[25] Изменив «ь» на «ил», Гуль каламбурно прочитывает фамилию Мельгунов как «Мели лгун» — по аналогии с «мели Емеля», К Мельгунову отношение Гуля было не всегда неприязненное. В 1946-1948 гг. они тесно сотрудничали в Париже на ниве издания антикоммунистической литературы, что тогда было очень нелегким делом (французские коммунисты в это время входили в правительство и препятствовали возникновению эмигрантской антисоветской периодики). Разошлись они, по версии самого Гуля, из-за напечатанной Мельгуновым статьи о Белой армии, с которой Гуль был не согласен.

[26] Мария Самойловна Цетлина, рожд. Тумаркина (1882-1976) — общественная деятельница, меценатка, в первом браке жена Н. Д. Авксентьева, во втором (с 1910) — М. О. Цетлина, с 1919 г. жила во Франции, с 1940 г. — в США.

[27] Бланк с адресом Гуля к письму не приложен. Очевидно, он отправлен Г. И. вместе с оригиналом.

[28] В копии оставлено место для написания адреса «Нового журнала» от руки: THE NEW REVIEW. 112 WEST 72nd STREET. NEW YORK 23, N. Y.

[29] M. M. Карпович.

[30] Судя по тому, что при публикации письма Гуль уверенно переправил фамилию Зильбершетейн на Зильберберг, он об оказанной Одоевцевой услуге помнил (см. примеч. 14 к письму 1).

[31] Одна из упрощенных формул разветвленного мотива «падения» в «Так говорил Заратустра» Фридриха Ницше гласит: «Падающего — толкни» (Часть III).

[32] Николай Николаевич Евреинов (1879-1953) — режиссер, драматург» историк театра, с 1922 г. в эмиграции, с 1937 г. главный режиссер Русского театра в Париже.

[33] Дальше всюду инициалы Одоевцевой остаются, как в письмах, не раскрытыми: И. В. (Ирина Владимировна), И. О. (Ирина Одоевцева), Ир. Вл. и т. п.

[34] Слово «целую» Гуль всюду пишет на просторечный лад - "цалую".

[35] М. С. Цетлина.

[36] Юрий Павлович Иваск (1907-1986) — поэт, эссеист, родился в Москве, с 1920 г. до 1944 г. жил в Эстонии, затем в Германии, с 1949 г. в США. Г. И. был знаком с ним сначала как с составителем поэтической антологии «На Западе» (1953), затем как с главным редактором журнала «Опыты» (с 1955). Письма Г. И. к Иваску опубликованы: Георгий Иванов. «Шестнадцать писем к Юрию Иваску». Вступит, статья, публ. и комментарий А. Ю. Арьева («Вопросы литературы». М., Ноябрь-Декабрь 2008, № 6, с. 282-308).

[37] Вячеслав Клавдиевич Завалишин (1915—1995) — критик, писал прозу, стихи, по образованию филолог, закончил филфак ЛГУ в 1939 г., работал у академика А. С. Орлова, во время войны попал к немцам в плен, представитель второй волны русской эмиграции, жил в Германии, затем в США. В 1951—1987 гг. литературный обозреватель «Нового русского слова», постоянно печатался в «Новом журнале», автор предисловия ко второму изданию «Петербургских зим».

[38] Владимир Васильевич Вейдле (1895-1978) — историк и теоретик искусства, с 1924 г. в эмиграции, с 1925 по 1952 г. работал на кафед истории искусства и западной церкви Богословского института в Париже, участник «Зеленой лампы». Твердый сторонник Ходасевича в его литературной войне с Г. И. в 1928-1934 гг. Наиболее известный труд Вейдле - «Умирание искусства» (1937), изданный по-французски и затем по-русски. В 1952 г. стал руководителем программ Русской службы располагавшегося в Мюнхене «Радио Освобождение» (теперь «Радио Свобода»). Под «спасением России» имеются в виду выступления по радио, предназначенные для слушателей в СССР.

[39] Эту характеристику Гуль сохранит и в обобщающем очерке поэзии Г. И., напечатанном в виде вступительной статьи к сборнику «1943-1958 Стихи» (Нью-Йорк. 1958, с. 10): «Вообще, и внутренно и литературно-формально, у Георгия Иванова много общего с "гениальным Васькой"». «Чудесные» стихи Г. И. вошли в состав его «Дневника» (март—май 1953), напечатанного в «Новом журнале» (1953, июнь, кн. XXXIII, с. 124-128), — 12 стихотворений.

[40] Гуль перефразирует финал «Распада атома» (1938): «...это вашего высокоподбородия не кусается».

[41] Т. е. с С. П. Мельгуновым.