Блицкриг в Западной Европе: Норвегия, Дания: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Второй: вступить в одну из коалиций. Данный вариант был, наверное, наименее желательным. Существовала опасность ошибиться в выборе партнера и потом долго в этом раскаиваться. Война ложилась бы тяжелейшим бременем на экономику. Кроме того, территория страны непременно превращалась бы в арену боевых действий, а причиняемый этим материальный ущерб мог с лихвой перекрыть выгоды от союза с великой державой.

Третий: стать чьим-нибудь невоюющим союзником и своевременно менять «хозяина» (пример Швеции, Испании, Турции). Безусловно, в подобном случае великая держава сама должна была по каким-либо причинам быть заинтересованной в поддержании такого статуса и быть готовой в случае необходимости оказать вооруженную помощь своему партнеру.

В дальнейших рассуждениях будем исходить из того, что в довоенные годы имела место довольно тесная экономическая и политическая связь между Норвегией и Германией, и учтем тот факт, что норвежское правительство не являлось антифашистским, то есть, по большому счету, ему было все равно с кем идти. Политика нейтралитета была скорее данью традициям столетней давности.

Если бы правящие круги Норвегии правильно ориентировались в политической ситуации и отдавали себе отчет в возникновении нездорового ажиотажа вокруг их страны в конце 1939 — начале 1940 года, они должны были бы действовать по третьему варианту. Поскольку в силу географических особенностей британские гарантии норвежцам мало что давали, то, по крайней мере, на данном этапе войны, им не следовало заигрывать с союзниками, а надо было занимать четкую прогерманскую позицию. В этом случае шансы сохранить национальную независимость страны намного бы возросли. Вряд ли англичане решились бы на высадку в Норвегии, если бы знали, что встретят там яростный отпор, в то время, как по кратчайшему морскому пути на помощь норвежцам придут союзные им германские войска. Опыт Первой Мировой войны подсказывал, что немцы были жизненно заинтересованы в сохранении статус-кво Норвегии (и реально Редер неоднократно докладывал об этом Гитлеру) в качестве морских ворот Рейха. Если бы норвежцы разрешили им создать пару секретных баз подводных лодок, то немцы, скорее всего, вполне удовлетворились бы этим до конца войны.

Что же касается собственно обороны Норвегии, то для повышения ее устойчивости было необходимо наличие нескольких предпосылок: создание укреплений и арсеналов во внутренних областях страны, наличие развитой транспортной сети и населенных пунктов. Как известно, Норвегия была одной из самых бедных стран Европы. Начало войны нанесло дополнительный удар по доходной статье бюджета, которая основывалась главным образом на морских транспортных услугах и рыболовстве, значительно затруднился ввоз импортных товаров, который также осуществлялся в основном по морю. В этих условиях развертывание армии до штатов военного времени, плюс модернизация и накопление вооружений, плюс строительство оборонительных рубежей привели бы к увеличению бюджетных ассигнований на армию в 4–7 раз, о чем не могло быть и речи. Вероятнее всего, в случае реализации этих мероприятий уже к концу 1940 года в стране наступил бы экономический и политический кризис с совершенно непредсказуемыми в условиях войны последствиями.

Таким образом, милиционный характер норвежской армии был неизбежным и сыграл свою негативную роль, когда войска оказались не готовыми ко встрече со столь хорошо организованным и оснащенным противником. Поскольку оборонительных сооружений внутри страны не имелось, а возможности по переброске войск из одного района страны в другой были крайне ограниченными, то первая и последняя линия обороны норвежской армии могла пролегать только по берегу. В свою очередь, чтобы дать бой на берегу, необходимо было иметь заранее развернутые вооруженные силы. Порочный круг замкнулся!

Захватив приморские области и главные города, немцы практически решали проблему оккупации страны в части ее военного и экономического потенциала, а также лишить армию мобилизационных ресурсов. Уйдя с побережья в горы, норвежские войска переходили почти на роль партизан, которые в безлюдной и голодной местности не смогли бы долго сражаться.

Здесь мы подходим к дискуссии о возможности альтернативного исхода Норвежской кампании. Высказываются мнения, что, имей союзники чуть больше сил и прояви больше упорства, они могли бы овладеть Тронхеймом, Нарвиком и остановить немецкое наступление в Северной Норвегии, опираясь на благоприятные для обороны географические особенности театра. При этом обычно ссылаются на показательный опыт германской армии, более полутора лет сдерживавшей продвижение превосходящих сил противника на Итальянском полуострове.

Как известно, история не имеет сослагательного наклонения. Норвежская кампания закончилась именно так, как она должна была закончиться. Основанием для такого вывода служит огромная пропасть, разделяющая потенциальные возможности Германии и союзных держав по наращиванию своих группировок. Разница в потенциале наступавшей и оборонявшейся стороны в Итальянской кампании была гораздо менее существенной, чем в ходе завоевания немцами Норвегии. Куда ближе сравнение Норвежской кампании с кампаниями в Югославии или Греции, но и в том, и в другом случае финал был одинаков.

Даже если бы союзникам и удалось стабилизировать линию фронта в Норвегии на каком-то естественном рубеже, то, скорее всего, перебросив туда после окончания Французской кампании небольшую часть своих сил (вполне достаточно было бы одной полной эскадры пикирующих бомбардировщиков) немцы прорвали бы ее. Прорвали же они в июне 1940 года пресловутую линию Мажино на одном из центральных участков!

Принципиальное различие между приведенными выше примерами и гипотетической возможностью англичан обороняться в Северной Норвегии заключается в отсутствии возможности снабжать обороняющиеся войска по суше. Как только последний порт, последняя якорная стоянка союзников оказалась бы в радиусе эффективной досягаемости Люфтваффе, их ждал бы в лучшем случае Дюнкерк, в худшем — Сингапур или Севастополь. Англичане, как известно, не были склонны доводить ситуацию до крайности. Эвакуация до того момента, когда в находящиеся в их руках порты (в данном случае — Харстад и Нарвик) нельзя будет ввести ни одного крупного судна, что обернется тяжелыми и бессмысленными потерями, должна была стать наиболее разумным решением. Именно его и приняло британское военное руководство на этот раз.

В заключение проследим, какое влияние оказали результаты двухмесячных боев в Норвегии на дальнейший ход Второй Мировой войны.

Заняв норвежские порты, германский флот претворил в жизнь идеи Вегенера и его последователей, приобретя желанные базы. Их значение особенно проявилось во второй половине 1941 года, когда с этих баз немцы развернули боевые действия против советского Северного флота и союзных конвоев, идущих в Мурманск и Архангельск. Тем не менее, находится немало исследователей, ставящих под сомнение их ценность. Основной аргумент такого подхода состоит в том, что роль норвежских баз в Битве за Атлантику оказалась не столь существенной, так как занятие побережья Западной Франции позволило использовать его в качестве основного района базирования, из которого германские подводные лодки вели борьбу с североатлантическими конвоями; именно оттуда, а не из Норвегии, открывался прямой доступ к океанским коммуникациям, что дало коренное улучшение стратегических позиций германскому флоту.

И все же, считать достижения Норвежской кампании малозначащими в свете скорых успехов на Западном фронте было бы ошибкой, так как при таком подходе нарушаются причинно-следственные связи. Хотя всеми признавалось, что захват баз в Западной Франции мог бы существенно изменить стратегическую ситуацию, перед началом вторжения в Норвегию этот вопрос всерьез не рассматривался. Тогда, в марте 1940 года, никто не мог предугадать быстрого падения Франции. Даже германский Генеральный штаб полагал, что понадобится в лучшем случае полгода, чтобы осуществить первую фазу операции «Гельб» и занять побережье Голландии и Бельгии, а полную оккупацию французского атлантического побережья считал возможной после двух лет напряженных боев.

С середины 1940 года французские порты стали основным местом базирования германских подводных лодок, однако туда им нужно было еще попасть. Все выходившие из Германии лодки (а они все выходили оттуда как минимум один раз, а иногда и больше — например, с капремонта) дозаправлялись в норвежских фьордах, что позволяло им не идти сразу в Брест или Лориан, а сначала «поучаствовать» в Битве за Атлантику. Это существенно увеличивало время общее пребывания лодок в районах активной борьбы на коммуникациях. Особенно заметным это стало в 1943–1944 годах, когда списочная численность подводного флота резко возросла, а количество походов до момента гибели стало совсем небольшим. Для многих лодок выход из норвежских баз вообще становился единственным.

Конечно, нельзя полностью отрицать, что результаты кампании содержали ряд негативных для Германии моментов. Во-первых, преимущества, полученные в результате оккупации Норвегии, были в значительной степени обесценены высадкой британских войск в бывших датских владениях: на Фарерских островах (13 апреля) и в Исландии (10 мая). Тем самым англичане получили выгодные стратегические позиции, закрывавшие германскому флоту выход в Атлантику, а созданные в Исландии базы и аэродромы использовались впоследствии для прикрытия конвоев.

Во-вторых, захват значительной по размерам территории привел к созданию нового театра военных действий. Протяженная береговая линия поглощала массу людских и материальных ресурсов для своей обороны. Этим умело пользовалась британская разведка, на протяжении последующих лет «заботливо» снабжавшая гитлеровское руководство информацией о напряженно ведущейся подготовке к ответной высадке, открывающей второй фронт в Европе. Во время всего периода оккупации главное внимание немцев удалялось ожидавшемуся крупномасштабному вторжению. Страх перед этим заставлял держать в Норвегии в боевой готовности крупные военные соединения. Точные данные о размерах этого контингента на 10 мая 1945 года (дата капитуляции германских войск в Норвегии) таковы. Численность размещавшихся на норвежской территории частей Вермахта и приданных ему подразделений составляла 327 393 человека, в том числе: сухопутные войска — 186 249 человек, Кригсмарине — 75 767 человек, Люфтваффе — 40 626 человек, СС и полиция — 2 224 человека, организация Тодта — 8 828 человек, ведомство Шпеера — 1 672 человека. Это в значительной мере соответствовало традиционным интересам британской периферийной стратегии с ее основным правилом — распылять силы противника, отвлекая их от главных целей.

В-третьих, в сфере политики германская сторона не сумела осуществить свои замыслы в полном объеме. Король и правительство Норвегии сумели эвакуироваться из страны. Немцы вынудили капитулировать норвежскую армию, но так и не добились поддержки народом своего режима. Обрекая Норвегию на оккупацию, но демонстрируя при этом свое «желание» помочь, Великобритания превращала норвежское правительство из «шатающегося нейтрала», который мог в любой момент склониться на сторону немцев, в накрепко привязанного к себе союзника. Хотя в целом, Британия скорее ослабила, чем укрепила свой престиж.

Подводя черту под сказанным, повторим, что план «Везерюбунг», при всех его недостатках, явился одной из самых ярких и новаторских стратегических разработок периода Второй Мировой войны. Именно такие операции, сочетающие в себе дерзкий замысел и холодный расчет, демонстрирующие четкое взаимодействие между различными видами вооруженных сил и штабами всех уровней, предопределили лицо военного искусства второй половины ХХ века. Отчасти, благодаря этому Норвежская кампания золотыми буквами вписана в мировую военную историю.

Приложения

Список использованных сокращений

АВ — авианосец

б. — бывший

брит. — британский

Бол. —Большой

брт — брутто-регистровая тонна

бух. — бухта

ВВС — военно-воздушные силы

в.д. — восточной долготы

ВМС — военно-морские силы