Туринская плащаница: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Уроженка Венгрии, американская религиозная художница Изабель Пичек провела специальное исследование анатомических особенностей Человека на Плащанице, особенно принимая во внимание очевидную прорисованность изображения. Она пришла к выводу, что тело сохраняет позу распятия, по-видимому, обусловленную rigor mortis (Трупное окоченение (лат.).), а его руки были сложены на чреслах. Прорисовка достаточно уверенная – настолько, что это не позволяет видеть в ней труд мастера средней руки.

Прибор VP-8 (анализатор изображения) произвёл настоящую сенсацию, когда Джон Джексон объявил, что трёхмерные снимки показали наличие на глазах Человека на Плащанице неких предметов, похожих на мелкие монеты. Вскорe неутомимый исследователь реликвии Френсис Файлес (богослов-иезуит из Чикаго) заявил, что ему удалось прочесть часть надписи по окружности монеты, точнее – всего четыре буквы: UCAI, которые, возможно, представляют собой среднюю часть надписи Tiberiou Caicaros (Тиберий император). Тиберий был императором Рима в дни земной жизни Иисуса Христа, и такая надпись известна по лептам, бывшим в обращении в Иудее в правление там Понтия Пилата (так называемые лепты Пилата)[19]. Однако большинство исследователей приписывают это прочтение и саму монету богатому воображению Файлса, и когда представители STURP вплотную занялись поисками следов монет, им не удалось отыскать их.

Как это ни странно, убеждённый сторонник подлинности Плащаницы, бывший священник отец Чарльз Фоули, подверг критике утверждения Файлеса. Он подчеркнул, что в своё время анализировал увеличенные фотоснимки Джузеппе Энри, сделанные в 1931 г., и что плёнка этих снимков имела крупнозернистую микроструктуру, которая стала ещё более заметной при увеличении. Фоули считал, что Файлес просто принял контуры этих зёрен за очертания букв на монете. Этот вывод подтверждался тем фактом, что на фотоснимках реликвии, полученных в 1978 г. исследователями STURP с применением плёнки с более высокой разрешающей способностью, не заметно никаких следов монет. Главный сторонник Файлеса – и, как мы вскоре убедимся, многих других экстремальных концепций и гипотез, связанных с деталями Туринской Плащаницы, – доктор Алан Вэнджер утверждает, что отсутствие следов монет на новых снимках объясняется тем, что нити ткани в этой области были растянуты или деформированы во время исследования реликвии, проведённого в 1973 г. В таком заявлении звучит не только досада, но и явно ненаучные доводы. Ведь если отдельные детали видны на одной серии снимков и не видны на другой, они с научной точки зрения не имеют никакой ценности.

Мы вынуждены вернуться к проблеме попыток усмотреть некие очертания и следы в структуре ткани реликвии на увеличенных фотоснимках. Признаться, эта проблема смахивает на попытку узнать контуры загадочных фигур в текучих очертаниях облаков. Эта проблема затрагивает целый ряд других утверждений, высказанных в 1997 г. Исследователи из Института теоретической и прикладной оптики в Париже заявили, что им удалось различить на Плащанице греческие и латинские буквы. Это заявление не произвело особого впечатления даже на самых фанатичных сторонников подлинности Плащаницы. Так, член BSTS Марк Гаскин в докладе на симпозиуме по Плащанице, проходившем в Ницце в 1997 г., на котором французские исследователи выступили с сообщением о своём открытии, заявил, что это «в высшей степени неубедительно» и что «так называемые «буквы», которые они (французские учёные. – Пер. ) сумели «разглядеть» на ткани, не более чем плод их воображения».

Впрочем, это не помешало швейцарской энтузиастке Марии Грация Силиато, опираясь на выводы французских исследователей, заявить, что ей удалось прочесть на ткани греческие слова «Иисус» и «Назарет», написанные буквами высотой около 1 см, и что это якобы является доказательством подлинности Плащаницы… Ну, здесь комментарии, как говорится, излишни, и мы не станем даже обсуждать вопрос о том, каким образом подобная «метка», которая могла быть написана в любое время, может считаться доказательством подлинности Плащаницы. (По сути, существуй такая метка на самом деле, она говорила бы против подлинности реликвии, ибо давно известно, что «Назарет» и «назарянин» – это ошибочное прочтение слова «назорей», означающего члена особой секты или, лучше сказать, течения в иудаизме. Более того, города Назарета во времена земной жизни Христа ещё не существовало.)

Однако, даже если оставить в стороне подобного рода крайности, с Туринской Плащаницей всё равно связано немало тайн. Это прежде всего «эффект негатива», анатомическое совершенство Человека на ней и поразительная реалистичность изображения.

Таким образом, перед нами – волнующая загадка. Радиоуглеродная датировка показывает, что Плащаница – фальшивка, но тем не менее это, вне всякого сомнения, реликвия, которую невозможно отвергнуть и проигнорировать. По сути, большинство её особенностей и характерных черт относятся не к XIV, а к I в.

Хотя мы были полны решимости разгадать тайну Плащаницы, наша задача, мягко говоря, казалась пугающе трудной. Если бы не результаты радиоуглеродной датировки, мы были бы склонны пополнить ряды сторонников подлинности Плащаницы, ибо в их пользу говорит слишком много аргументов, которые мы рассматривали выше. И если бы не поразительные находки и открытия нескольких последних лет, мы, возможно, так и оставались бы членами того беспокойного круга, который остальные обитатели нашей планеты называют «книжными червями».

Но для начала давайте обратимся к известной нам истории Плащаницы, тому самому легендарному событию, с которого начался земной путь самой бесценной реликвии христианского мира. Действительно ли её путь начался в I в., в холодной гробнице в Палестине, или же она была создана в гораздо более близкие к нам времена, в хронотопе, географически куда более близком к нам?

Итак, как появилась Туринская Плащаница?

2

ВЕРДИКТ ИСТОРИИ

Самая серьёзная проблема, с которой сталкиваются сторонники Плащаницы, заключается в том, что не существует исторических свидетельств её существования, возраст которых превышает 650 лет. Как известно, Плащаница впервые появилась, можно сказать, неизвестно как и откуда, во второй половине XIV в. во Франции. Полное отсутствие сведений о том, где она могла находиться раньше, и то, как она появилась из небытия, говорят против подлинности Плащаницы. Если она действительно подлинная, где же она пребывала целых тринадцать с лишним веков после Распятия? Как эта реликвия из реликвий была встречена на исторической сцене? Можно не сомневаться, что такая святыня, способная привлекать к себе сердца и умы многомиллионных масс, была бы встречена ликующими возгласами, торжественными молебнами и празднествами.

Те, у кого вызывала беспокойство зияющая пропасть между I и XIV веками, высказывали и высказывают различные предположения, пытаясь объяснить эту странность, тогда как другие предпочитают принимать всё как есть, попросту игнорируя этот временной зазор, поскольку, по их словам, есть более чем достаточно научных (разумеется, кроме данных радиоуглеродной датировки) доказательств подлинности реликвии. До оглашения выводов датировки сторонники Плащаницы ещё могли утверждать, что все имеющиеся свидетельства говорят в пользу её подлинности, но теперь ситуация изменилась коренным образом, и единственная возможность опровергнуть результаты датировки – найти доказательства того, что Плащаница реально существовала ранее самой ранней даты, допускаемой датировкой, то есть ранее 1260 г.

Другое направление нападок – поиски примеров недостоверности радиоуглеродной датировки или доказательств сильного загрязнения образцов. Действительно, радиоуглеродная датировка в своё время дала несколько сильных сбоев, и результаты испытаний настолько чувствительны к загрязнению, что оно представляет собой общепризнанную и крайне серьёзную проблему (так, например, достаточно было сигаретному дыму попасть на пробу, как она становилась непригодной для датировки).

С другой стороны, иногда в трёх разных лабораториях удавалось получить одинаковые результаты. Во-вторых, радиоуглеродная датировка достаточно точно установила период появления Плащаницы на арене истории. Многие считают, что это не могло быть совпадением. Более того, это повергло в отчаяние многих сторонников подлинности реликвии, которые с возмущением доказывают, что датировка производилась теми же самыми людьми, которые сегодня особенно азартно критикуют недостатки этого метода.

Лобби сторонников подлинности Плащаницы делит историю как бы на две части: первая – это длительный период атмосферы полнейшей тайны, окружавшей реликвию с I в. вплоть до её появления во Франции в XIV в.; вторая – время её известности и признания, продолжающееся вплоть до сего дня. Однако по мере углубления наших исследований мы убедились, что вопрос о рамках второго периода остаётся спорным. Но для начала давайте познакомимся с основными вехами достоверной истории реликвии, особенно с событиями, окружавшими её внезапное и во многом драматичное появление.

Вплоть до 1983 г. Туринская Плащаница являлась собственностью Савойского дома – семейства итальянских королей. Период, когда они владели этой реликвией, можно проследить вплоть до середины XV в., когда Савойский дом приобрёл её у рода Шарне, не слишком знатных французских аристократов, которые владели ею с последней четверти XIV в. Первые документальные свидетельства о Шарнейской Плащанице датируются 1389 г. До этой даты царит полное молчание: нет никаких сведений о том, где и как Шарне обрели эту реликвию.

Естественно, для нас очень важны самые первые документы, касающиеся происхождения Плащаницы. В числе этих документов – письмо Пьера д'Арси, епископа Труа, папе Клименту, в котором епископ однозначно заявляет, что Плащаница – это фальшивка, заведомая подделка, сфабрикованная ловкими пилигримами.[20]

Обстоятельства, побудившие д'Арси написать это письмо (которое известно историкам как «донесение д'Арси»), сводятся к следующему. В диоцезе[21] почтенного епископа находилась деревушка Лирей, родовое гнездо семейства Шарне, где стояла небольшая приходская церковь (в которой, кстати сказать, заседало собрание каноников). Эти каноники, с одобрения главы рода, Жоффруа де Шарне (известного как Жоффруа II во избежание путаницы, чтобы отличить последнего от его более прославленного отца, носившего то же имя), начали публично выставлять для всеобщего поклонения какую-то ткань, которая, по их утверждению, являлась Плащаницей Самого Иисуса Христа и на которой виден Его Образ, чудесным образом запечатлевшийся на полотне. Изучив все обстоятельства дела, д'Арси убедился, что это – заведомая подделка, и, будучи возмущён столь явным обманом, обратился к папе с просьбой запретить демонстрацию мнимой реликвии.

Каноники, демонстрировавшие «Плащаницу», действовали с театральной пышностью. Освещаемая факелами, реликвия была выставлена на специально воздвигнутом постаменте, вознесённом высоко над головами огромных толп народа, горевших желанием лицезреть чудесный Образ. Впоследствии, желая показать, что он полностью поддерживает каноников в их споре с д'Арси, Жоффруа II взял реликвию в руки и высоко поднял её над головой. Описание изображения, оставленное епископом в письме к папе, слишком кратко («[22] сложенное пополам изображение человека, так сказать, спереди и со спины»), но оно звучит как описание известной нам Туринской Плащаницы.

Д'Арси переходит к ещё более резким выражениям, обличая настоятеля церкви в Лирее в сознательном обмане и в том, что он «одержим страстью корыстолюбия», и доходит до того, что обвиняет священника в подкупе «пилигримов», чтобы те изображали чудесные исцеления, якобы происходившие с ними, как только над ними поднимали реликвию. Епископ был крайне недоволен ещё и тем, что, заручившись одобрением папы Климента на демонстрацию Плащаницы, Жоффруа действовал через его голову, обратившись непосредственно к папскому нунцию во Франции. Когда д'Арси попытался вмешаться и пригрозил настоятелю отлучением от Церкви, Жоффруа пожаловался королю Франции Генриху VI и попросил подтвердить его, Жоффруа, право выставлять для всеобщего поклонения Плащаницу. И король признал его право.

Но наиболее сложную проблему для историков создало утверждение д'Арси о том, что изображение на ткани было написано красками. По словам д'Арси, один из его предшественников, Генрих де Пуатье, провёл собственное расследование обстоятельств дела и якобы «обнаружил обман и выяснил, что полотно было искусно расписано красками. Эту истину поведал художник, писавший [23], чтобы доказать, что это – создание человеческого искусства, а не образ, появившийся чудесным путём».

К прискорбию для д'Арси, папу Климента с родом де Шарне связывали родственные узы – отчим Жоффруа II приходился ему дядей, – и вместо того чтобы поддержать своего прелата, он встал на сторону де Шарне, повелев в длинном послании епископу «хранить молчание и не вмешиваться» под страхом отлучения. Однако затем папа предпочёл пойти на компромисс, распорядившись, чтобы загадочную ткань выставляли лишь как «подобие или изображение» Плащаницы Христа.

Весь этот эпизод можно было бы предать забвению как одну из множества «священных» реликвий, распространявшихся в Европе в те времена, – перьев из крыльев ангелов, бесчисленных щепочек от Истинного Креста Господня, и целого гардероба всевозможных одеяний Пресвятой Девы – если бы не тот факт, что, по всей видимости, эта же самая реликвия 600 лет спустя снова будоражит умы учёных XX в.

Создаётся впечатление, что даже в те времена происходило нечто таинственное и, так сказать, закулисное, стоящее за этой уникальной реликвией или обыкновенной местной борьбой между епископом и феодалом. Сам факт прямого обращении Жоффруа II к папе, даже принимая во внимание родственные узы, связывавшие их, был весьма необычным, показывая, что на самом деле это являлось тактическим шагом с его стороны. Угроза Климента отлучить епископа от церкви явно произвела сильное и отчасти угнетающее впечатление. Как писал в своей первой книге Ян Вильсон, «невозможно избавиться от чувства, что здесь чего-то недостаёт, что в этом деле замешано гораздо больше фигурантов, чем это видно на первый взгляд».

Для противников подлинности Плащаницы «донесение д'Арси» является весомым доказательством того, что реликвия – не более чем нарисованная подделка. Сторонники аутентичности Плащаницы в ответ возражают, говоря, что наиболее резкую фразу пресловутого донесения д'Арси можно интерпретировать в том смысле, что Генрих де Пуатье нашёл не того самого художника, который написал спорную реликвию, а другого живописца, сделавшего её копию.[24] Это весьма важный аргумент; дело в том, что латинский оригинал текста донесения действительно допускает подобное прочтение. Однако из контекста всё же следует, что более правильной является общепринятая версия. В противном случае что могло бы побудить епископа вообще упоминать о каком-то художнике?

Кроме того, д'Арси был далеко не единственным, кто утверждал, что реликвия – это подделка. В определённый момент спора король Карл VI прислал бейлифа (судебного, пристава) Труа с заданием конфисковать Плащаницу, чтобы выяснить суждение о ней компетентных лиц. (Настоятель церкви отказался передать её посланцу короля.) Доклад бейлифа сохранился до наших дней; в нём также прямо утверждается, что изображение было написано красками.

В донесении д'Арси есть и другой ключ к тайне реликвии. Епископ утверждал, что публичные её демонстрации явились возрождением прежних, более ранних показов реликвии, имевших место «года тридцать четыре назад или около того», то есть в 1355 г. В тот раз, по словам д'Арси, Генриху де Пуатье удалось найти художника, виновного в создании подделки, и прекратить публичный показ «Плащаницы». Если это правда, это означает, что первым известным нам владельцем Плащаницы следует считать отца Жоффруа II, тоже Жоффруа, который был прославленным рыцарем и знаменитым героем Франции.

Мы не располагаем прямыми данными о существовании Аирейской Плащаницы в дни Жоффруа I, и у нас есть целый ряд причин сомневаться, что она могла быть выставлена в 1355 г.

Строителем церкви в Лирее был Жоффруа-старший, и в оригинале дарственной грамоты от 1353 г. (которая тоже сохранилась до наших дней) в числе прочих реликвий храма нет никакого упоминания о Плащанице. Церковь была освящена 1356 г. епископом Генрихом Пуатье (в сохранившемся акте освящения опять-таки нет упоминаний о Плащанице)[25], что представлялось бы более чем странным, если бы Пуатье годом раньше действительно преподнёс каноникам столь бесценную святыню. Однако упоминаемая в донесении д'Арси дата («тридцать четыре года назад или около того») является недостаточно конкретной. На самом деле Жоффруа I был убит в сражении менее чем через четыре месяца после обряда освящения церкви, геройски погибнув в битве при Пуатье, заслонив своим телом короля Иоанна II от удара английского копья. За эти месяцы доблестный воин просто не имел возможности подарить Плащаницу вновь освящённой церкви, и за столь короткое время не могла возникнуть традиция паломничества к реликвии. Некоторые в этой связи высказывали предположение, что это могла сделать его вдова, Жанна де Верги, которая, столкнувшись после смерти супруга с серьёзными материальными трудностями, могла впервые выставить Плащаницу для всеобщего поклонения, чтобы пополнить свою казну, несмотря на то, что сам Жоффруа предпочитал хранить святыню в секрете. Это позволяет определить примерную дату публичной демонстрации реликвии – 1357 или 1358 г.[26]

[19] Лепта – самая мелкая медная монета греческого происхождения. Основной денежной единицей была серебряная греческая драхма, равнявшаяся 1 римскому динарию. Динарий состоял из 10, а впоследствии – из 16 медных ассариев, или ассов. 1 ассарий равнялся 4 кодрантам, а 1 кодрант – 2 лептам. Лепта Пилата, о которой идёт речь, была отчеканена в 16-м году правления Тиберия, то есть в 29 г. н.э. (Прим. Пер.)

[20] Это письмо хранится в Национальной библиотеке в Париже (Champagne Collection, vol. 154, folio 138). Перевод полного текста письма д'Арси, выполненный преподобным Гербертом Тёрстоном, был опубликован в «The Month» в 1903 г. и перепечатан в книгах Wilcox, «Туринская Плащаница» и Sox, «Образ на Плащанице».

[21] Диоцез – одна из основных административных единиц Римско-Католической церкви, епископальный округ, управляемый епископом или архиепископом. Аналог епархии в Православной церкви. (Прим. Пер.)

[22] это

[23] изображения

[24] Латинский текст этого донесения звучит так: «Et tandem?Soleri diligencia precedente et informacione super hoc facta, finaliter reperit fraudem et quomodo pannus ille arti-ficaliter depictus fuerat, et probatum fuit ecian per artificem qui ilium depinxerat, ipsum humano ope factum,попmiraculose confectum vel consessum».

[25] Даже под следующим, 1357 г., в списке реликвий Лирейской церкви нет никаких упоминаний о Плащанице (Archives ofAube, Records of Lirey, 96 ).

[26] Несмотря на это, адепты подлинности Плащаницы, например члены Французского общества сторонников подлинности Плащаницы (CIELT), настаивают, что самой ранней датой документально зафиксированного упоминания о существовании Плащаницы является 1353 г., поскольку именно в том году была основана церковь в Лирее. Для них разница в четыре-пять лет имеет огромное значение.