Моторы заглушили на Эльбе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Командный пункт самоходного полка располагался невдалеке от КП гвардейской стрелковой дивизии, в полутора-двух километрах от переднего края. До самоходок было рукой подать. А пробираться к ним приходилось где во весь рост, где перебежками, а где и ползком. Противник не дремал, и ничего не стоило попасть на мушку к снайперу, а то и просто нарваться на шальную пулю.

Ежедневно бывать в батареях стало незыблемым правилом политработника. Для меня, Пузанова и нового комсорга полка Николая Сапоженкова (он сменил Мурашова, раненного в боях за плацдарм) это правило стало нормой повседневной жизни. Бойцы ждали нашего живого слова. За беседами на огневых позициях нас, политработников, нередко заставал вечер. Частенько оставались мы там и на ночь.

Повседневное ведение агитационно-пропагандистской работы партийная организация считала своей первейшей обязанностью. Это помогало формировать высокие морально-боевые качества у воинов полка. В основе всей идеологической работы коммунистов лежала ленинская идея защиты социалистического Отечества — единого для всех наций и народностей многонационального Советского государства.

Воспитание любви к социалистической Родине и жгучей ненависти к врагу были взаимосвязанными сторонами одного процесса. Чем больше в результате нашей работы росла любовь солдата к социалистическому Отечеству, тем сильнее ненавидел он фашистских захватчиков, и чем полнее раскрывалась перед каждым из нас звериная сущность фашизма, тем сильнее было наше желание ускорить разгром гитлеровской Германии, установить мир на земле.

Для успешного ведения агитационно-пропагандистской работы в массах необходимо было в первую очередь идейно вооружить офицерские кадры. Это диктовалось еще и тем, что в звене «рота — батарея» была упразднена должность штатного политработника и вся политико-воспитательная работа возлагалась на командира.

Все эти вопросы занимали нас постоянно, и, естественно, мы ежедневно обсуждали их с М. И. Колобовым — нашим командиром-единоначальником.

Землянки командира полка и его заместителя по политической части были рядом. Мы с Михаилом Ивановичем навещали друг друга, подолгу беседовали, особенно вечерами, о делах и жизни полка.

Однажды я высказал командиру мысль, что без газет, журналов, писем, живого слова офицера солдату не обойтись. А у командиров батарей, взводов чувствуется недостаток политических знаний и опыта политической работы. Штатных политработников в полку немного — всего три человека, в батареях же их и вовсе нет. И мы с Колобовым договорились тщательно подготовить и, пока позволяет обстановка, провести в вечерние часы теоретический семинар с командирами батарей и отдельных взводов, а также со штабными офицерами, находившимися на КП полка.

Я заметил Михаилу Ивановичу, что командиров батарей, да и его самого нередко застаю за изучением нового Устава бронетанковых войск и разного рода наставлений. Само по себе это отрадно, однако военные знания надо дополнять знаниями политическими, глубоким пониманием и применением на практике марксистско-ленинской теории. Этому еще Фрунзе учил.

Колобов рассмеялся:

— Вижу, куда клонишь! Немного подумав, сказал;

— Готовь семинар, я с удовольствием приму в нем участие.

— Разговор с бойцами, — перешел я на другую тему, — у нас нередко сводится к тому, что только ненавидя врага всей душой, можно уничтожить его. И это естественно. Ведь с освобождением нашей страны и значительной части территории Польши бойцам открываются все новые и новые факты злодеяний гитлеровцев. Недавно в газетах сообщалось, что в ходе недавнего нашего наступления войска освободили узников Майданека. Солдаты хотят узнать о лагере поподробнее. Не мешало бы организовать туда поездку наших самоходчиков — по одному-два человека от каждого подразделения.

Колобов согласился со мной, сказал, что испросит на это разрешение у генерала Баринова.

— Думаю, не откажет. Так что готовь людей. А поездку пусть возглавит капитан Пузанов.

В другой раз я пришел к командиру полка по его вызову. Едва открыл дверь в землянку, как Колобов тут же заключил меня в объятия, радостно восклицая! «Поздравляю! Поздравляю!»

— Из-за чего такой прилив чувств? — непонимающе воззрился я на Михаила Ивановича.

— На, читай! — И Колобов подал лист бумаги.

То был Указ Президиума Верховного Совета Союза ССР о награждении нашего полка орденом Красного Знамени — «за образцовое выполнение заданий командования в боях с немецкими захватчиками, за овладение городом Хелм (Холм), прорыв обороны немцев западнее Ковеля и проявленные при этом доблесть и героизм».[17] Одновременно поступили поздравления от Военного совета армии и командования корпуса.

«Уверены, что вы еще не раз прославите героическими делами советское оружие», — писали в поздравительном письме командир корпуса генерал Баринов, начальник политотдела полковник Кропачев и начальник штаба корпуса полковник Лаврентьев.

Мы с Колобовым, Реввой и Пузановым пошли в подразделения. Сами собой возникали стихийные митинги: солдаты давали слово приумножить славу полка в наступательных боях. Кто-то предложил напивать ответ на поздравление Военного совета армии. Так родилось вот это письмо:

Письмо обсуждали на собраниях в подразделениях, в блиндажах и окопах, на передовой и в тылу. В эти же дни командиры батарей вручали бойцам письма-благодарности Верховного Главнокомандующего за отличные действия в боях при освобождении города Хелм (Холм),

Майданек

Машина, переполненная солдатами, сержантами и офицерами, катила на восток по местам, где еще недавно гремели бои.

Взору открывались мирные картины: убранные поля, новый мост на месте взорванного, часть отремонтированной дороги… А вот крестьянин чинит крышу дома. Заметив советских солдат, он улыбается, приветливо машет шляпой. Что-то радостное кричат вслед машине ребятишки.

Работают на своих узких полосках земли крестьяне. Река, отделяющая село от усадьбы помещика, — как граница двух миров.

— Видать, богато жил панок, — заключил Плясухин.

— Под усадьбу совхоза вполне подошло бы это поместье, — заметил дядя Костя.

Сразу за селом — толпа крестьян. Пузанов остановил машину, объявил перекур. Солдаты подошли к крестьянам.

— Митингуем, панове?

[17] ЦАМО. Ф. 1205 сап. Оп. 130 820. Д. 1. Л. 27.