Моторы заглушили на Эльбе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— «Комсомолец Джемолдаев спас командира, — продолжал агитатор чтение. — Гвардии старший лейтенант Рубенков и разведчики Джемолдаев и Левин под сильным артминометным огнем прокладывали через реку связь. Офицера Рубенкова ранило осколком и течением уносило от места переправы. Джемолдаев бросился на выручку и вынес командира на берег».[16]

— Конечно, молодец. Как же о таком не напечатать в газете, — поддержал Ларионов.

Уходя, Коваленко пригласил самоходчиков к себе в роту.

— К нам, — сказал он, — прибыло пополнение. О самоходке новички знают только по нашим рассказам. Надо познакомить, их с машинами.

Командир САУ младший лейтенант Михаил Блохин пообещал, что доложит командиру батареи и самоходчики придут к гвардейцам.

Почтальон Тося

Горы земли выброшены и замаскированы, Изучена каждая кочка и выемка перед передним краем. Противника не видно — прячется, снайперы носа не дают ему высунуть. Уставы и наставления перечитаны и пересказаны. Повторять заново? Скучновато. Зато всегда неиссякаем интерес к событиям в стране и во всем мире. «Что нового на других фронтах, как там в тылу, как союзники, чем живет Польша?..» Газеты, журналы, радиосводки — ато родники, утолявшие жгучий интерес солдата к жизни за пределами блиндажа, окопа. Своевременной их доставке на передний край придавалось первостепенное значение. Как правило, дивизионную, армейскую и фронтовую газеты мы получали в тот же день, а центральные — на второй день после их выхода в свет. Газета — самое острое, самое сильное оружие нашей партии. Это было доказано еще в годы гражданской войны. Тогда родились строки, оставшиеся актуальными и для нас:

Но, пожалуй, ничем так не дорожили на фронте, как письмами. Они олицетворяли собой живую нить, связывавшую бойца с родным домом.

Почтальон Тося — Таисия Моденова — самый желанный гость на переднем крае. И она в свою очередь очень дорожила искренней солдатской любовью, которую питали к ней, ее труду боевые товарищи. Через все трудности и опасности фронтового бытия несла она свою драгоценную ношу — сумку письмоносца.

Запомнился ей случаи на Висле. Уже который день шел бой за расширение плацдарма, но не было такого, чтобы она вовремя не доставила сражавшимся почту.

На позиций приходилось добираться всеми возможными средствами: то на самоходном пароме, несшем на себе расчет с пушкой, то в лодке с боеприпасами. А тут не повезло: на участке, где передний край подходил совсем близко к реке и водная гладь простреливалась вдоль и поперек, не было переправы. Навели мост ниже по течению. Однако в обход к нему идти далеко. «Найду лодку и сама переправлюсь! Если и снесет, то в сторону нашего моста» — решила Тося.

Отыскала на берегу лодку. Вычерпала из нее воду, дно устлала ветками, под сумку, чтобы не промокла, подложила травы. До середины реки добралась нормально, но вскоре заметила впереди и по бокам фонтанчики — словно кто-то невидимый бросал в воду камешки. Поняла: пулемет. Фашисты обнаружили ее. Несколько пуль прошили лодку, и она начала наполняться водой, Тося продолжала упорно грести. Еще немного, и лодка скроется за крутым выступом берега. Но пулемет почему-то смолк раньше. Оказалось, Тосе на выручку пришли самоходчики, накрывшие огневую точку фашистов. Насколько бойцов побежали девушке навстречу, А она уже бросила весла, и течение несло лодку к берегу. Тося стояла по колено в воде, прижимая к груди почтовую сумку. Солдаты на руках вынесли отважную почтальоншу на берег.

После этого случая мы категорически запретили ей одной переправляться через реку и велели доставлять почту по наведенному мосту на полковой КП, откуда письма и газеты забирали затем посыльные из батарей.

Наблюдатели уже издалека замечали рыжую Тосину копну волос, прикрытую черным беретом, узнавали ее стремительную походку и немедленно докладывали:

— На горизонте — Тося!

Порой, пренебрегая опасностью, бойцы выбегали из блиндажей, приветствуя дорогую гостью, и тогда все вокруг заполняли шутки, и смех.

— Вы и не подозреваете, Тося, — озорно блестя глазами, начинал, бывало, Игорь Сытытов, — кто спас вас от смерти тогда на Висле…

— Моя душа была в пятках, — отвечала девушка, — а пятки — в воде. Где уж было думать тогда о спасителе.

— Спаситель-то среди нас находится. Вот он стоит, ковыряет стенку.

— Тавенко?

— Он самый.

— Как же он из пушки-то стрелял? Ведь он механик-водитель. Разыгрываете меня, Сытытов.

— Ей-богу, нет.

— Ты бы лучше помолчал Игорь, — сердился Тавенко.

— Нет, Петро, пусть Тося узнает своего спасителя, — не унимался Сытытов. — Может, ты спас свое счастье. А дело было так, — продолжал он. — С разрешения командира я прилег отдохнуть, за противником наблюдал наш Петро. Он-то и увидел, как вы, Тося, рассекая волны, мчитесь к нам навстречу и как пулемет открыл по вашей посудине огонь. Тавенко рявкнул: «Плясухин, ко мне!» Да так, что и меня разбудил. Пока я бежал к самоходке, раздался выстрел. Тавенко первым же снарядом накрыл пулемет. Вот вам и механик-водитель! Он теперь любому наводчику нос утрет, — восхищенно глядя на товарища, заключил Сытытов.

— Тебе, Игорь, спасибо! Подготовил себе смену, — уже примирительно проговорил явно польщенный похвалой Тавенко.

Тося шагнула к Петру и крепко, по-мужски, пожала ему руку.

— За такое и поцеловать не грех, — окончательно осмелел Тавенко.

— В другой раз, — рассмеялась Тося.

Живое слово правды

[16] Боевое Знамя. 1944. № 100. 2 авг.