Ужасы. Замкнутый круг: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я не замечал этого до тех пор, пока люди не начали подходить ко мне с разговорами, вставлять за меня словечко где нужно; они звонили мне и вели бессвязные, двусмысленные, непонятные разговоры, которые всегда заканчивались тем, что меня приглашали куда-то вступить.

Вступить в масоны я отказался; если я и верю во что-нибудь, так это в то, что я должен пробивать себе путь только своими собственными усилиями, а мое чувство юмора никогда не позволит мне появиться на людях в забавном маленьком переднике. Предложение стать мировым судьей я отклонял несколько лет; в моем понимании грань между мошенником и Честным Джоном[37] проведена не так четко, как кажется (и как у многих других, если уж мы заговорили об этом), и я не собирался изображать лицемера. Но в Ротари-клуб я вступил без колебаний, хотя не получил от этого ничего, кроме еды, выпивки и сплетен. Мой звездный час всегда наступал во время их ежегодной распродажи подержанных вещей в пользу больниц. Думаю, сначала они надеялись, что я найду какое-нибудь давно утерянное полотно Рембрандта. Но в конце концов они поручили мне разбираться со старыми газонокосилками, и это под дождем (мне кажется, этот дождь идет постоянно). И если я получал по дешевке старый буфет или комплект хороших викторианских стульев, я всегда платил больше, чем они вложили в них, а они и понятия об этом не имели. Разумеется, они считали, что помогают мне приобрести состояние…

Но больше всего мне понравилось предложение стать управляющим в начальной школе на Бартон-роуд. В свои тридцать четыре я еще не был женат — хотя и не из-за недостатка молодых женщин, которых я угощал обедами и выпивкой, — и уже отчаялся когда-либо стать отцом, и поэтому возможность обзавестись одним махом сразу тремя сотнями отпрысков явилась слишком сильным искушением.

На третьем собрании, на которое я явился, мы нанимали нового учителя. Сначала я нашел все это до смешного скучным. Мои коллеги-управляющие не хватали звезд с неба, в основном это были никчемные прихлебатели местных политических партий. У каждого, по-видимому, имелся набор вопросов, которые они задавали всем кандидатам по очереди с исключительно глубокомысленным видом. Мы побеседовали с тремя достойными мышками в твидовых юбках и джемперах, которые отличались друг от друга только внешностью, — одна была довольно высокой, вторая — довольно полной, а третья — на удивление маленькой.

Четвертую кандидатку звали мисс Доринда Молино. Могу вам сказать, что ее имя вызвало оживление. Молино были семьей сельских сквайров и жили в пяти милях от города, в Барлборо-Холле. У них было пять дочерей, которые родились одна за другой больше двадцати лет назад, — и после того, как их мать наплодила достаточно потомства, она смогла с чувством выполненного долга вернуться к занятиям верховой ездой. Девушки были известны своей предприимчивостью. Одна сбежала в Южную Африку с неким графом Клиши, который когда-то пытался верховодить в нашем местном загородном клубе. Вторая ударилась в левые убеждения, эмигрировала в Америку и участвовала в студенческих беспорядках в Беркли. Я с интересом ждал, какие признаки эксцентричности проявит старшая, мисс Доринда (или, если выражаться корректно, мисс Молино[38]).

Эксцентричность мисс Молино была бы кстати, особенно для детей чернорабочих. Я должен пояснить, что, хотя Барлборо — симпатичный городок, наполовину состоящий из деревянных домов, там есть и свои темные пятна, и большинство из них сосредоточено вокруг Бартон-роуд.

Она вошла, решительным жестом закрыла за собой дверь и крепко пожала руку нашей председательнице, не оставив ей выбора — подавать руку или нет. Затем обменялась рукопожатиями со всеми нами, приняв тот радостный вид, которого требует церемония представления. После представления она принялась задавать нам вопросы относительно наших занятий и благосостояния, а затем поделилась с нами своими общими мыслями о жизни. Определенно это она проводила с нами собеседование. Все это заняло примерно четверть часа. А каждому кандидату мы собирались уделить по двадцать минут.

Затем она села, скрестила ноги, улыбнулась и стала внимательно слушать.

Первым, что я заметил, было то, какие у нее замечательные стройные ноги… Да и вообще, мисс Молино оказалась очень красивой молодой женщиной. Длинные блестящие волосы рассыпались у нее по плечам, эффектная стрижка создавала впечатление небрежности. Ее жемчуга явно были настоящими, и притом фамильными. Загар был приобретен не в английском климате. Это была крупная девушка, но не полная, и у нее были смелые синие глаза, как и у первого барона Молино, который прибыл сюда вместе с Вильгельмом Завоевателем, чтобы отхватить себе кусочек Англии.

Они задали ей свои обычные вопросы. Одобряет ли она телесные наказания? Она, словно школьница, наклонила голову, в раздумьях сморщив лоб.

— Я не против них. Нет, в самом деле не против. Но я верю в то, что обучать можно с помощью доброты. У меня как-то была лошадь… — И она любезно изложила свою теорию дрессировки животных советнику Байерскоу, который был отнюдь не таким дряхлым, как казалось на первый взгляд, да еще и почти коммунистом в придачу… Я откинулся на спинку стула, ожидая, что все они по очереди отвергнут ее. Жаль; она была самой яркой женщиной, которую мы видели в тот день.

Но все оказалось не так просто. Я не учел влияния предрассудков. Здесь были четверо представителей левого крыла, которые не стали бы голосовать за нее, даже если бы она говорила, как Эрнест Бевин,[39] и пела, как Карузо. Здесь была директриса, сидевшая с перекошенным от ярости лицом. Но были также и пять тори — в основном лавочники, хотя они называли себя Независимыми, — которые едва ли не отдавали мисс Молино честь и просили ее передать привет отцу. И обе партии проголосовали бы назло одна другой, даже если бы претенденткой на должность была сама королева.

И был еще я. Я сидел молча, пока мисс Молино одаривала всех сидящих последней любезной улыбкой. Затем начались враждебные действия. Я сидел молча, пока снова разгорались старые битвы и открывались старые раны, вроде рождественских подарков на обеде в Женском клубе. И в конце концов, сцепившись в смертельной схватке, они обратились ко мне.

— Какой класс, — хмуро спросил я, — ей дадут?

— Старший класс, самый трудный, — заявила директриса, и взгляд ее стал ледяным и отстраненным — она почуяла предателя в своем лагере. — Наша самая серьезная проблема — им нужен опытный учитель, который будет держать их в руках, а не какая-нибудь выпускница колледжа вроде… — Она вовремя остановилась. — Я не могу нарушить ход учебного процесса посередине года, перемещая сотрудников с места на место.

Почему я проголосовал за Доринду Молино? Во-первых, она мне понравилась. Потом, у меня возникло некое жестокое любопытство насчет того, как она поладит с 4-м «С». Но прежде всего я решил, что Бартон-роуд нуждается в хорошей встряске. Мне очень хотелось пустить кошку в эту мышиную стаю…

И она получила работу, после чего любезно поблагодарила нас. А я заслужил неугасимую ненависть директрисы.

Школьные управляющие имеют мало влияния на повседневные дела школы; однако появление Доринды было таким впечатляющим, что рассказы о нем дошли до меня через третьи руки.

Кошмар класса (в каждом классе есть такой) сразу же перешел в наступление. На второе утро, во время перебранки из-за сломанной линейки, он назвал ее тупой шлюхой… Перед Дориндой встала проблема телесных наказаний, но Молино не достигли бы своего положения, если бы не знали, как справляться с английскими крестьянами. А сила, с которой Молли швыряла мяч во время игры в лакросс, до сих пор слыла легендарной в коридорах Родин.[40]

Кошмар класса, которого звали Генри Уинтерботтом, получил такой мощный удар в ухо, что отлетел на пять ярдов в сторону и сбил шкафчик, весьма ненадежно прикрепленный к стене. Затем рухнул на пол, а шкаф повалился сверху. Шум был слышен даже в доме сторожа.

Директриса ворвалась в класс и извлекла Генри из-под обломков. Учительская карьера мисс Молино оказалась под угрозой преждевременной смерти. Но в семье Уинтерботтома побои были разменной монетой привязанности — единственной монетой в доме эмоциональных банкротов. А кроме того, катастрофа оказалась такой впечатляющей, что в мозгу у Генри, очевидно, что-то щелкнуло. Он и мисс Молино войдут в легенду… Поэтому он галантно пробормотал:

— Я просто хотел открыть дверь, и шкаф упал на меня, мисс.

Директриса, почувствовав, что ее лишают превосходной возможности разделаться с неугодной учительницей, обвела взглядом класс в поисках опровержения. Но класс слишком долго находился под пятой Генри, и могущество мисс Молино оказалось ценным приобретением. Никто не открыл рта. А Генри Уинтерботтом с того дня стал верен мисс Молино, словно одна из ее собак.

Так все и началось. Мисс Молино привыкла быть твердой с собаками и лошадьми, и 4-й «С» класс стал ее гончими.

С точки зрения 4-го «С», она была великим сокровищем — настоящей чудачкой. Прилежные маленькие мышки придирались бы к ним насчет плохого почерка, невыполненных домашних заданий (кошмар любого ребенка), а мисс Молино детально рассказывала им о том, как чистить лошадь, широкими взмахами руки водя скребницей по шее воображаемого коня.

Бывали и моменты напряженной тишины, например, после того, как Генри задавал вопросы вроде: «Вы когда-нибудь пили шампанское, мисс?» За которым следовала не только новость о том, что «Боллинже» сорок восьмого года — лучшее шампанское, но и о том, как мисс Молино самолично выпила три литра его с одним парнем в ялике на реке в Кембридже в невероятно аристократичный час — в четыре утра.

Директриса попыталась применить несколько коварных уловок. Ученикам было приказано ходить парами на спортивную площадку в миле от школы. Говорили, что после нескольких таких походов у заместительницы директрисы сильно прибавилось седины.

Но у мисс Молино было хорошее зрение и прекрасное сложение. Она не только занялась хоккейной командой девочек, но и присоединилась к мальчикам в футболе в своем ярко-голубом спортивном костюме и уложила капитана школьной команды при помощи мощного фола.

Вскоре вся школа буквально ела у нее с рук, а для 4-го «С» она стала просто богиней. Некоторые родители жаловались на то, что у них требуют пони на Рождество…

Примерно в это время я вернулся на сцену. Доринда поймала меня на Осенней ярмарке, где я отвечал за школьный автобус.

[37] Честный Джон — герой мультфильма Уолта Диснея «Пиноккио» (1940).

[38] В Великобритании к старшей дочери в семье формально принято обращаться мисс такая-то, а к младшим — с добавлением имени.

[39] Эрнест Вевин (1881 1951) — британский профсоюзный лидер и государственный деятель, член Лейбористской партии.

[40] Родин — престижная частная школа для девочек, расположена неподалеку от Брайтона.