Ужасы. Замкнутый круг: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Это почему? — рассмеялся я.

— Она наверняка будет играть Бланш. Как вы думаете?

— И что?..

— Вы слышали, как я сегодня читал.

— И что?..

— А вы видели меня на сцене?

— Видел в «Энни». И в «Автобусной остановке».

— И?..

— Вы хорошо играли. На самом деле хорошо.

— А как насчет сегодняшнего дня?

Я уставился себе под ноги.

— Скажите. — Я взглянул на него, сжав губы. — Дерьмово, — произнес он. — Совершенно ужасно, верно?

— Не так уж плохо, — возразил я.

— Это она сделала. Она забрала у меня все. — Он покачал головой. — Держитесь от нее подальше. Она может сделать это и с вами.

Первое, что вы узнаете, когда выбираете своей профессией театр, это то, что актеры — дети. Я говорю это, прекрасно сознавая, что я сам таков. Наше эго достигает гигантских размеров, но наши чувства нежны, словно орхидеи. В каком-то смысле это идет от того факта, что людей других профессий не отвергают по личным причинам. Писателей не критикуют — критикуют конкретный роман или новеллу. Заводские рабочие или белые воротнички теряют работу из-за недостатка знаний или опыта. Но для актера все по-другому: то, как он выглядит, как он говорит, как двигается, определяет, скажут ли ему «да» или «нет», и неприятие его имеет глубоко личные корни, как у детей, когда те называют друг друга «жидом» или «жирдяем». И часто эта детская ранимость переносится в другие взаимоотношения. Суеверия? Бурная фантазия? Этим актеры наделены в избытке. Поэтому, когда Тэйлор начал обвинять Шейлу Ремарк в крахе своей театральной карьеры, я понял, что ему просто невыносима мысль о том, что он потерял свое дарование, хотя вовсе не она украла его у него.

Двери лифта открылись, я вышел.

— Подождите! — воскликнул он, выходя вслед за мной. — Вы мне не верите.

— Послушай, дружище, — раздраженно сказал я, оборачиваясь, — я не знаю, что там между вами было, и не хочу знать, ясно? Если она испортила тебе жизнь, мне очень жаль, но я актер, мне нужна работа, и, если мне ее дадут, я ее приму!

Лицо Тэйлора осталось бесстрастным.

— Позвольте мне угостить вас выпивкой, — предложил он.

— О боже…

— Вам нечего бояться. Я не буду буйствовать. — Он выдавил улыбку. — Как вам кажется, разве я буйствовал? Разве я повышал голос?

— Нет.

— Тогда прошу вас. Я просто хочу с вами поговорить.

Я вынужден был признаться себе, что он возбуждает у меня любопытство. Большинство актеров говорили бы с жаром о том, что так много для них значит, но Тэйлор, как это ни странно, походил на живого мертвеца, словно жизнь для него представляла собой прямой скучный коридор.

— Хорошо, — сказал я. — Ладно.

Мы молча шли по Бродвею. Когда мы добрались до «Чарли», была половина четвертого, в баре царило затишье. Я присел на табурет, но Тэйлор покачал головой.

— Сядем за стол, — предложил он. Мы заняли столик и заказали выпивку.

Выяснилось, что он тоже любит бурбон.

— Боже, — выговорил он после большого глотка. — Холодно.