Ужасы. Замкнутый круг: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Дамы, кто-нибудь, будьте любезны, прочтите с мистером Адамсом за Бланш в сцене шестой, — попросил Уэйднер.

Несколько девушек тут же подняли руки, чтобы исполнить сцену, к которой они не подготовились, но взгляд Уэйднера уже был прикован к Шейле Ремарк.

— Мисс Ремарк, если я не ошибаюсь? — Она кивнула. — Мои поздравления по случаю удачного исполнения роли Гонерильи. Вы сможете прочитать сцену шестую? Обещаю, это не повлияет на мои впечатления от вашей десятой сцены.

«Дерьмо собачье», — подумал я, но она грациозно кивнула, и мы поднялись на скрипящий деревянный помост.

Вы когда-нибудь играли в пьесе перед животным или шустрым маленьким ребенком? Если да, то вы представляете ощущения актера, который не в состоянии привлечь к себе даже слабое внимание аудитории. Именно так я чувствовал себя, исполняя сцену с Шейлой Ремарк. Дело было не в том, что я читал плохо, наоборот, это было лучше, чем читать с суфлером или вторым помощником режиссера, — на ее слова я мог реагировать. Ее Бланш была такой реальной, что я не мог, в свою очередь, не быть реальным, и я играл хорошо.

Но не настолько хорошо, как она. Это были день и ночь.

Она не пользовалась книгой, но знала все реплики и движения наизусть. И, как я уже сказал о ее Гонерилье, совсем не было заметно, что она играет. Она говорила и двигалась на этой дрянной сцене так, словно она с рождения была Бланш Дюбуа из «Мечты», проживающей на Елисейских Полях, в Новом Орлеане, в 1947 году. Уэйднер не перебил ее ни через несколько реплик, ни через несколько страниц, как это обычно делают режиссеры, он позволил ей легко и без усилий доиграть сцену до конца, когда я, все еще держа в руках текст, поцеловал Бланш Дюбуа в «лоб, глаза и, наконец, в губы», а она выдохнула: «Как быстро внял Господь… бывает же!»[35] И вот все было кончено, Бланш Дюбуа исчезла, и остались только мы с Шейлой Ремарк на помосте и люди, молча смотревшие на нас снизу вверх. В улыбке Уэйднера я заметил изумление. Но он был поражен не моей игрой. Я читал хорошо, но она была великолепна.

— Благодарю, мистер Адамс. Большое спасибо. Прекрасно. У нас есть ваше резюме — да. Спасибо. — И он кивком велел мне спуститься с платформы. — И вам спасибо, мисс Ремарк. Хорошая работа. И раз уж вы здесь, будьте добры, прочитайте для нас сцену десятую.

Она кивнула, и я остановился у выхода. Десятая была чертовски сложной сценой — той, где Стэнли и выпившая Бланш остаются одни в квартире, — и я обязан был увидеть, как она играет ее. Я шепотом попросил у человека, который пригласил нас, разрешения остаться, и он кивнул молча, словно слова могли разрушить чары, околдовавшие всех присутствующих. Я сел рядом с ним.

— Наш Стэнли Ковальский должен был присутствовать сегодня здесь, чтобы читать с Бланш и Стеллами, но ему помешала встреча на телевидении, — несколько раздраженно объяснил Уэйднер. — Поэтому, если кто-нибудь из вас, джентльмены, желает сыграть с мисс Ремарк…

Среди актеров не нашлось ни одного идиота. Никто не поднял руки. Я услышал, как Уэйднер сказал:

— Ах, мистер Тэйлор.

Внутри у меня что-то сжалось. Я не знал, почему он выбрал Тэйлора — из чистого злорадства или потому, что не знал об их отношениях, а может быть, это было совпадение, он просто заметил знакомое лицо. В любом случае, подумал я, ничего хорошего из этого не выйдет. По тому, как напряглись плечи нескольких актеров, я понял, что они были такого же мнения.

— Не поможете нам?

Тэйлор медленно поднялся и взошел на сцену к девушке. Насколько я мог судить, на лице его не отразилось раздражения, и в больших, влажных глазах Шейлы Ремарк я не заметил недовольства. Она улыбнулась ему, как незнакомому человеку, и села на стул лицом к зрителям.

— С любого места, — произнес Уэйднер. Голос его звучал озабоченно. В нем не было нетерпения — только озабоченность.

Шейла Ремарк опьянела. Именно опьянела, за долю секунды. Все ее тело приняло позу, характерную для алкоголички. Взгляд затуманился, рот приоткрылся, словно разрез, небрежно проведенный поперек остатков лица, испещренного морщинами и изуродованного мешками, оставленными спиртным. Она произносила свои реплики так, как никто до нее не произносил, и любой зритель мог поклясться, что эти слова порождены мозгом самой Бланш Дюбуа, одурманенной алкоголем, что это не просто текст, который существует на бумаге уже сорок лет, текст, произносимый голосом актрисы.

Она закончила разговаривать с воображаемым зеркалом, и Гай Тэйлор в качестве Стэнли Ковальского подошел к ней. Бланш заметила его, заговорила с ним. Но, несмотря на то что она обращалась к Стэнли Ковальскому, ей отвечал Гай Тэйлор, Гай Тэйлор, читающий печатные строчки без малейшего следа эмоций. О, выражение у него было, я ясно видел нюансы, ритм реплик, их значение. Но это выглядело так, как будто Элеонора Дузе исполняла дуэт с электрическим синтезатором. Она уничтожила его, и я подумал о своем выступлении, надеясь, что того же самого не произошло со мной.

На этот раз Уэйднер, надо отдать ему должное, не позволил им доиграть до конца. Как бы ни был ужасен Тэйлор, я не посмел бы отрицать реальность исполнения Шейлы Ремарк, прервав ее, но Уэйднер сделал это, во время одного из длинных монологов Стэнли о его кузене, который открывал пивные бутылки зубами.

— Отлично, хватит, — сказал Уэйднер. — Довольно. Благодарю, мистер Тэйлор. Думаю, на сегодня с вас достаточно. — Он отвернулся от актера. — Мисс Ремарк, если вы не возражаете, мне хотелось бы услышать вас еще раз. Так, посмотрим… мистер Карвер, прочтите, пожалуйста, роль Стэнли.

Карвер, парень из хора, у которого не хватало силенок для такой роли, шатаясь, с бледным лицом поднялся на платформу, но я не остался, чтобы посмотреть, как с ним разделаются. Я уже достаточно насмотрелся для одного дня на то, как отрывают крылышки мухам, и направился к лифту еще прежде, чем Тэйлор успел сойти со сцены.

Я как раз нажал кнопку, когда заметил его, выходившего из бального зала с сумкой через плечо. Он медленно направился по коридору ко мне, и я взмолился, чтобы лифт приехал побыстрее и мне не пришлось бы заходить туда вместе с ним. Но лифты «Ансонии» видели лучшие времена, и, когда я вошел в кабину, Тэйлор был в десяти ярдах. Я придержал дверь. Он вошел, двери закрылись, и мы остались вдвоем.

Тэйлор мгновение молча смотрел на меня.

— Вы получите роль Митча, — без выражения произнес он.

Я смущенно пожал плечами и улыбнулся:

— Там еще осталось много желающих.

— Но они не будут играть с ней. А вы читали хорошо.

Я согласно кивнул:

— Она помогла мне.

— Могу я, — произнес он после паузы, — дать вам небольшой совет? — Я кивнул. — Если они дадут вам роль Митча, откажитесь.

[35] Пер. В. Неделина