Броненосцы типа «БОРОДИНО»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Так и не добившись желаемого единодушия, МТК, по давно установившейся сомнительной традиции, предоставлял выбор окончательного варианта на "благовоззрение" управляющего Морским министерством. Но и у министра было за кого спрятаться. Поручив Балтийскому заводу переделать свой проект под укороченную длину броненосца (не более 121,9 м) и с защитой легкой артиллерии (речь шла о 75-мм пушках) за счет уменьшения толщины поясной брони на 50,8 мм против предусмотренной в проекте А. Лаганя, П. П. Тыртов приказал об уменьшении поясной брони "доложить Его Высочеству". "Его Высочество" счел предложение разумным. Так в ходе не весьма глубоких обсуждений решалась судьба проектов для постройки кораблей на отечественных верфях.

И хотя начальство по-прежнему ожидало, что получение чертежей из Франции позволит ускорить работы, было ясно, что всю рабочую документацию и ее согласование в объеме проекта придется выполнять заново. Это было предопределено и увеличенными главными размерениями по проекту Балтийского завода (вследствие чего водоизмещение возросло до 13 516 т), и установкой изготовленной по собственному проекту паровой машины мощностью 15800 л. е., и применением башенных установок Путиловского завода.

За ними последовала серия других изменений, в результате которых от проекта А. Лаганя оставалась в неприкосновенности лишь общая конструктивная идея. Ее – в том виде, как она с замечаниями была принята по журналу № 5 от 12 января 1898 г. – МТК считал незыблемой и даже отказывался рассматривать многие из чертежей завода по корпусу и механизмам, считая, что они должны в точности соответствовать французскому образцу. Но чертежи штевней, кронштейнов гребных валов и других главнейших деталей пришлось все же утверждать заново.

Не отклоняясь существенно от теоретического чертежа, во всем следуя спецификации по корпусу и сохранив неизменной форму его продольного разреза (включая и по-французски изысканную, но в дальнейшем доставившую лишние хлопоты вогнутость линии киля в кормовой части), русские внесли в него и принципиальные изменения. Первым было усовершенствование броневой защиты, которую признали необходимой для 75-мм пушек. Стоявшие на "Цесаревиче" за легким бортом, они на кораблях петербургской серии были прикрыты третьим поясом брони толщиной 76 мм. Образованный таким путем каземат прикрывали 32-мм крышей, а орудия, для повышения их живучести, разделили 12,7-мм переборками. За это усовершенствование, не посмев увеличить водоизмещение, заплатили уменьшением (в сравнении с "Цесаревичем") толщины плит поясов брони: нижнего -с 250 до 194 мм, верхнего – с 203 до 152 мм.

Улучшили и узел соединения броневой палубы, борта и продольной внутренней переборки. На "Цесаревиче" и двух первых строившихся в Петербурге кораблях "Бородино" и "Императоре Александре III" броневая горизонтальная палуба, не доходя до борта, закруглялась и переходила в вертикальную, той же 40-мм толщины (из двух слоев), опиравшуюся на второе дно внутреннюю броневую переборку.

Эскадренный броненосец "Цесаревич" прибыл в Россию.

Получавшийся таким образом внутри корпуса прочный броневой ящик имел, однако, явно недостаточную связь (посредством широкого, толщиной 20 мм, горизонтального стрингера) с бортом и внутренним шельфом главного броневого пояса. Действительно, как выяснилось при подрыве "Цесаревича" ночью 26 января 1904 г., именно этот широкий стрингер не выдержал взрыва и позволил воде в обход сохранившегося в неприкосновенности внутреннего ящика распространиться поверх броневой палубы и в бортовых коридорах. Это и привело к неожиданно быстрому появлению большого (до 18°) крена.

Этот не замеченный французами конструктивный недостаток был исправлен продлением броневой палубы (посредством восстановления уже традиционно применявшегося по примеру "Мажестика" бортового скоса брони) непосредственно до шельфа бортовой брони. Броневая же переборка, став самостоятельным конструктивным элементом, была оставлена на том же месте, но в верхней части присоединялась теперь к скосу палубы, обеспечивая также и ее дополнительное подкрепление.

Третьей особенностью кораблей было существенное расширение электроприводов, что заставило увеличить мощность электростанции, применив новые (на 1500 ампер) генераторы. Четвертой, но, увы, не ставшей гордостью отечественного судостроения особенностью кораблей стало различие в составе их энергетических установок. Если Франко-русскому заводу установку для головного броненосца серии "Бородино" заказали строго по французскому образцу (такой же мощности 16 700 л. е.), то для остальных четырех кораблей машины и котлы изготавливал Балтийский завод по собственному проекту уменьшенной до 15 800 л. с. мощности. Экономия и здесь сказала свое веское слово, заставив пойти на заведомое (до 17,8 уз по формуле В. И. Афанасьева) уменьшение скорости.

Обнаружились и общепроектные различия кораблей, обусловленные разделением заказов на их постройку между двумя существенно отличавшимися предприятиями – казенными верфями Петербургского военного порта (Новое Адмиралтейство и Галерный островок) и Балтийским заводом, который считался заводом Морского ведомства, но обладал значительно большей свободой действий и собственным стилем работы.

Подготовка и начало постройки

Не считая нужным (или просто не имея сил для координационной работы) потребовать от предприятий составления общего проекта, МТК по давней традиции позволил им вести работы самостоятельно, что, несмотря на общность исходных заданий, привело к целому ряду новых отличий, вызвавших по существу создание трех проектов – "Бородино", "Орел" (казенные верфи) и типа "Император Александр III" (Балтийский завод). Эти отличия проявлялись в форме форштевней, в общем расположении, в способах установки и подъема катеров, в расположении люков для выхода горячего воздуха из машинных отделений и т. д. Даже продольные переходные мостики на спардеке приходилось выполнять соответственно двух типов. Отличались и выполнявшиеся разными заводами (Металлическим и Путиловским) башенные установки кораблей.

Металлический завод, чья первая артиллерийская башенная установка 305-мм орудий была заказана для "Ретвизана" в Америке, поставлял также башни для броненосцев "Бородино", "Орел" и "Слава". Путиловский завод получил заказ на комплект башен 305- и 152-мм орудий для "Императора Александра III" и "Князя Суворова". Он же поставлял станки этих орудий для броненосца "Цесаревич" и башен 254-мм орудий для броненосца "Победа". Электрические лебедки для подачи боеприпасов поставлял парижский завод фирмы "Сетер и Харле". Орудия всех кораблей изготовлял Обуховский завод, подводные минные аппараты нового поршневого типа-Петербургский Металлический завод. Производство крупповской брони для всех броненосцев успешно осваивал (по лицензии фирмы Круппа) Ижорский завод. Одновременная потребность в плитах на все строившиеся в то время корабли, включая "Победу" и "Князь Потемкин-Таврический", превысила производственные возможности завода, переживавшего наладочный период, и часть заказа (до 20%) поручили английскому заводу Бирдмер в Глазго.

Все эти обстоятельства выяснились уже в ходе постройки кораблей, подготовка к которой, как и следовало ожидать, крайне затянулась. Весь 1898 г. был потерян на обсуждение способов постройки и типа новых броненосцев. Еще в марте, согласно одному из указаний генерал-адмирала, предполагали по образцу "Осляби", но без медной обшивки строить два броненосца, из которых затем остался только один. МТК и ГУКиС, словно договорившись не мешать друг другу, также не торопили события. И даже получив в июле 1898 г. уведомление командира Петербургского порта о том, что эскизный проект броненосца на основе проекта А. Лаганя уже готов, ГУКиС только в ноябре, спохватившись, запрашивает из МТК "в возможно скорейшем времени" спецификации стали и брони, потребные для постройки броненосца казенными средствами, а затем просит уточнить, нельзя ли эту сталь заказать Ижорскому заводу по ведомости броненосца, который Балтийский завод начал строить на том стапеле, где только что спустили "Пересвет" (речь шла о "Победе"). В декабре выяснилось, что два броненосца в казенных адмиралтействах предполагается строить все-таки по образцу А. Лаганя. В январе- феврале состоялось обсуждение этих проектов и стало известно, что пока в Петербурге будет строиться только один броненосец. В ГУКиС начали готовиться к исполнению главной своей роли – выдаче заказов на материалы и машины.

Из вызванных "на конкуренцию" 8 сталелитейных заводов наименьшую цену с пуда (2 р. 55 к.) назначил Александровский завод. Контракт от 28 марта на 300 000 пудов заключили из условия стоимости пуда 2 р. 50 к. Не устоял перед В. П. Верховским и Франко-русский завод, который, чтобы не увольнять рабочих, вынужден был согласиться на предложенную ему пониженную цену до 200 руб за индикаторную л. с. на заказ машин (точно по чертежам "Цесаревича") для нового броненосца.

Официальный наряд Петербургскому порту на постройку корабля в Новом адмиралтействе был дан 12 марта 1899 г., после чего В. П. Верховский просил ГМШ обратиться к управляющему Морским министерством за указанием, какое кораблю следует присвоить название. Так приказом по Морскому ведомству от 20 марта 1899 г. в списки флота под названием "Бородино" зачислили первый корабль будущей серии.

Сложнее было с обладавшим коммерческой самостоятельностью Балтийским заводом. На запрос об условиях постройки такого же броненосца председатель правления завода контр-адмирал В. М. Лавров 7 апреля 1899 г. отвечал, что, не получив запрошенные им сведения, необходимые для подготовительных работ, завод называть свои сроки и цену считает преждевременным. Это "утрясание" условий заказа затянулось почти до осени, когда 22 августа 1899 г. в списках флота появилось еще два названия новых броненосцев – заказанного Балтийскому заводу "Императора Александра III" и начатого постройкой Петербургским портом на Галерном островке "Орла".

Официальная закладка броненосцев состоялась в следующем 1900 г.- на Балтийском заводе 11 мая, на Галерном острове 20 мая. Первым, как и следовало ожидать, подготовил к спуску свой корабль работавший в более свободных условиях Балтийский завод.

Торжество, состоявшееся 20 июля 1901 г., омрачилось зловещим предзнаменованием. С прибытием царской семьи для участия в церемонии спуска стоявшая весь день ясная солнечная погода сменилась сильнейшим шквалом с дождем, а в момент начала движения корабля по стапелю вдруг стало темно, как ночью, и порывом ветра особенно большой силы был сломан возвышавшийся над фасадом эллинга деревянный флагшток с императорским штандартом и гирляндой флагов. Рухнувшим флагштоком убило на месте двух из находившихся на площадке воспитанников Кронштадтского инженерного училища Густомесова и Ван-дер- Бергера, еще двоих тяжело ранило. Блоком от оснастки флагштока и флагов был убит стоявший неподалеку жандармский полковник.

На освободившемся после спуска стапеле завод начал постройку четвертого броненосца "Князь Суворов", который в соответствии с заводским графиком спустили на воду в сентябре 1902 г. Его место на стапеле в том же большом каменном эллинге занял пятый броненосец "Слава", спуск которого состоялся менее чем через год -16/29 августа 1903 г. Таковы были преимущества серийной постройки, наглядно продемонстрированные Балтийским заводом. Петербургский порт, спустив "Бородино" на воду в августе 1901 г., со спуском "Орла" на Галерном острове задержался до июля 1902 г.

Достройка кораблей и реорганизация системы казенного судостроения

Отстав в сроках спуска кораблей на воду от Балтийского завода, казенные верфи в очередной раз проявили свою неспособность конкурировать с частным предприятием. И как прежде, это отставание увеличивалось в достроечный период, когда и номенклатура контрагентских поставок, и возможности их задержки резко увеличивались. И без того запоздав с развертыванием программы постройки кораблей, министерство оказалось наконец перед необходимостью реорганизации системы казенного судостроения. Первым ощутимым толчком к преобразованиям было скандальное разоблачение этой системы в статье и Искалеченные броненосцы", опубликованной в марте-апреле 1898 г. журналом "Русское судоходство". Оперируя попавшим ему в руки отчетом контр-адмирала В. П. Мессера об испытаниях кораблей в 1897 г., автор статьи приводил факты халтуры и недоделок, обличавшие казенную постройку, от которой частные заводы отличались и меньшим сроком работ, и лучшим качеством.

Тогда в сентябре 1898 г. докладом управляющего Морским министерством № 3525 председатель МТК вице-адмирал И. М. Диков впервые прямо указал на вред совершившейся в предшествующий период (речь,очевидно, шла о И. А. Хлестакове) сверхцентрализации управления судостроением. В результате получилось, что "портовые техники, являясь второстепенными лицами в порту и не распоряжаясь самостоятельно своим делом, не могут за него и отвечать". Для обсуждения предлагавшихся адмиралом коренных и неотложных мер (повышение уровня подготовки инженеров, придание им большей ответственности и самостоятельности, расширение штата МТК за счет двух помощников председателя и др.) была создана особая комиссия.

Первые итоги ее деятельности подвели журналом № 152 от 20 декабря 1899 г., когда МТК предложил оставить за собой решение лишь принципиальных вопросов новой техники, а все остальное, вроде рассмотрения спецификаций или ведомостей окраски, передать в непосредственное ведение строителей. Казенное судостроение предлагалось вывести из подчинения портовым службам и замкнуть его непосредственно на МТК. Отмечалась и сомнительная роль наделенного слишком большой властью, но не отвечающего за технику ГУКиС. Из-за этого МТК часто оказывался в зависимости от "финансовых соображений" этого учреждения, что служило источником "не только задержки, но иногда и не соответствующих распоряжений". Высказывавший это мнение и. о. главного инспектора артиллерии генерал-майор А. С. Кротов считал "единственным, притом вполне правильным и не требующим большой ломки выходом из этого положения" слияние МТК и ГУКиС в единое учреждение. Это мнение подтверждал и большой объем взаимной переписки: в ГУКиС из МТК шло 37% его исходящих бумаг, в МТК поступал – 41% всех бумаг ГУКиС.

И хотя П. П. Тыртов к столь революционной мере оказался не готов ("нигде этого нет, чтобы и техника и хозяйственная часть были ведением одного учреждения", – гласила одна из его резолюций), все же некоторые преобразования в пользу судостроения совершились. Важнейшим из них стало выделение нового судостроения в Петербурге (другие регионы решили пока не трогать) по примеру Балтийского завода в самостоятельную производственную структуру под руководством главного корабельного инженера порта. В его штате предусматривалось два помощника главного корабельного инженера, два инженера-механика, артиллерийский и минные офицеры. Заготовки, заказ материалов и оборудования, оснащение и развитие производства осуществляла особая комиссия под председательством командира порта при участии главного корабельного инженера и представителя государственного контроля. Положение о новом судостроении существенно облегчило работу строителям петербургских казенных верфей. В других портах, даже таких, как постоянно занятый судостроением Николаевский, прежняя архаичная система осталась без изменений.

Удачным был и подбор кадров нового судостроения. Помощником главного корабельного инженера Петербургского порта назначили К. П. Боклевского, вернувшегося из Франции, где он был наблюдающим за постройкой "Цесаревича" и "Баяна". Выдающийся инженер и педагог, он в 1902 г. стал первым деканом созданного в составе Политехнического института кораблестроительного отделения. Опыт работы на "Ретвизане" имел прибывший из Америки артиллерийский офицер полковник В. А. Алексеев – автор изданного накануне войны, но не оцененного современниками исследования "Скорость стрельбы". Крупным специалистом был и минный офицер по новому судостроению лейтенант П. П. Азбелев, за плечами которого было 10 лет плаваний на крейсерах. Под его руководством были разработаны системы проводки электрического тока на строившихся портом кораблях и оснащение их электрическим оборудованием и минным вооружением.

Все достроечные работы по механизмам кораблей обеспечивал инженер-механик В. П. Ведерников, который после 5 лет службы старшим механиком императорской яхты "Штандарт", с 1901 г. по 1911 г. работал в Петербургском порту, а затем возглавил механический отдел ГУК. Многоопытными инженерами были и строители кораблей: броненосца "Бородино" – Д. В. Скворцов, "Орла" – М. К. Яковлев (он первым готовил к нефтяному отоплению построенный им в Николаеве "Ростислав"). Не уступали им в опыте и строители "Императора Александра III" – В. X. Оффенберг и "Князя Суворова" – К. Я. Аверин.

Но ни талант и энергия строителей, ни частичное улучшение условий их работы не могли превозмочь продолжавший неумолимо действовать фактор технико-экономической отсталости, задержек решений МТК и мало согласованной с ним деятельности ГУКиС. Вместе с постоянными задержками сроков контрагентских поставок все это отодвигало сроки готовности кораблей, усугубляло их отставание от начатых лишь немногим раньше "Ретвизана" и "Цесаревича".

С трудом налаживавшийся порядок постройки броненосцев едва не был сорван проявленной в январе 1900 г. инициативой великого князя Александра Михайловича. Увлеченный новыми идеями в судостроении, великий князь, командовавший в это время броненосцем "Ростислав", предложил на базе броненосцев типа "Бородино" создать новый тип с артиллерией единого калибра из 16 203-мм орудий в 8 башнях. Сверх того, предполагалось установить 4 152-мм, 16 75-мм, 14 47-мм и 4 37-мм пушки. Проект, разработанный Д. В. Скворцовым, предусматривал увеличенные до 14000 т водоизмещение и до 19 уз (при форсированной тяге) скорость. В нем предвосхищались характеристики построенных в 1904 г. по проекту В. Куниберти итальянских 22-узловых броненосцев типа "Витторио Эмануэле", которые, правда, чтобы пробивать любую броню противника, были вооружены еще двумя 305-мм орудиями в концевых башнях. Ввиду необходимости технического обоснования проект было решено вынести на специальное обсуждение в собрание адмиралов. Это обсуждение 31 января 1900 г. (журнал № 6) показало уровень мышления тех, в чьих руках были судьбы судостроения, флота и всей России.