Броненосцы типа «БОРОДИНО»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Учтя первые уроки поспешного заключения контракта с г. Крампом, МТК и ГУКиС с заказом броненосца А. Лаганя были более осмотрительны. Проект контракта и предварительная спецификация, представленные А. Лаганем при письме от 26 мая, прошли обстоятельную экспертизу в отделах МТК и подверглись существенной корректировке. Так фирме предложили учесть замечания, сделанные ранее по проекту крейсера водоизмещением 7800 т (будущий "Баян"), прямо оговорили применение брони Круппа (а не той, что "применялась во французском флоте"), броневую защиту всех надводных торпедных аппаратов (за все это Крамп, благодаря недомыслию ГУКиС, получил добавочную плату), телефоны системы лейтенанта Колбасьева и т. д. Существенно ужесточили нарастающую шкалу штрафов за недостижение контрактной скорости.

И если англичане, осознав, видимо, вспомогательный характер 152-мм орудий, сочли их размещение в башнях конструкторским расточительством и на всех своих кораблях применяли только казематное их расположение, то в России четкая концепция явно отсутствовала. В очередной раз застигнутый врасплох МТК оказался вынужденным отказаться от, уже прочно утвердившихся казематов и в проекте А. Лаганя опять вернуться к башням. И вот, теперь безвозвратно упустив время, министерство снова оказалось перед необходимостью принятия поспешных решений.

К числу таких фатальной значимости решений, бесспорно, принадлежит и постановление МТК (журнал № 80 от 7 июля 1898 г.) строить новые броненосцы, "придерживаясь идеи эскизного проекта г. Лаганя". Тем самым, уходя от простого и хорошо отработанного типа броненосца с казематными установками 152-мм орудий, отечественное судостроение становилось перед необходимостью осваивать новый и существенно более сложный тип многобашенного корабля. Вместе с наличием восьми башен проект отличала и специфически французская, обещавшая многократное повышение трудоемкости постройки, криволинейная конфигурация надводного борта. Выделялись и мощные, непомерной величины, боевые марсы, заставлявшие вместе с высоко установленными башнями особо заботиться об обеспечении остойчивости корабля.

От всех этих проблем был свободен отражавший американскую практичность и накопленный Россией положительный опыт, уже одобренный МТК проект вполне отвечавшего мировому уровню "Ретвизана". Но мысль о том, что этим проектом оптимальный тип корабля сам "идет в руки" и его следует сделать базовым для всех последующих броненосцев, ни в МТК, ни в ГМШ ни разу не появилась. И в этом было одно из горьких знамений послешестаковской эпохи, когда перед объявленной свыше волей в покорстве и безгласности склонялись все авторитеты. Времена адмирала И. Ф. Лихачева и лейтенанта Л. А. Рассказова, когда еще можно было позволить себе без вреда для карьеры отстаивать перед высшей властью полезные для отечества конструктивные идеи, были уже повсеместно забыты.

Все эти обстоятельства усугублялись выходящим за все пределы здравого смысла непомерным сроком постройки, который сумела выговорить себе французская фирма.

Это позволяло не спешить с началом работ на стапеле. Соответственно (для освоения чертежей и их переработки) приходилось искусственно сдерживать работы и на привязанных к французскому прототипу русских кораблях в Петербурге. Учитывая к тому же и трудности отечественного судостроения, задержка готовности этих кораблей становилась неизбежной.

Во многом благодаря усилиям русских инженеров удалось решить все вставшие при постройке броненосцев типа "Бородино" проблемы и еще до Цусимы создать предпосылки грядущей реформы системы казенного судостроения. Поставленные перед необходимостью следовать за лидером, роль которого была отведена неспешно разрабатывавшемуся проекту А. Лаганя, наши корабелы лишались возможности ускорения темпов постройки. Им приходилось не только во всех подробностях повторять характеристики, основные технические решения, технологические осложнения, сопровождавшие строительство французского прототипа, но и, сверх того, испытывать и все последствия организационного кризиса, в котором находилось отечественное судостроение.

Броненосец "Жорегиберри": а) – наружный вид и вид с носа; б) – продольное и поперечное сечения; в) – вид сверху.

Французский броненосец "Жорегиберри" явился прототипом при проектировании броненосца "Цесаревич".

Решив разрабатывать чертежи корабля самостоятельно и признав необходимым для гарантии заданных характеристик увеличить его водоизмещение, русские тотчас же оказались перед необходимостью полной переделки всего проекта. Тем самым все преимущества использования поступавших из Франции чертежей в значительной мере утрачивались, и, что всего хуже, работы на этих кораблях (в отличие от строившихся за границей, где значительная часть оперативных задач могла решаться наблюдающими на месте) автоматически вводились в русло казенной организации. Это означало, что их строителям, как и прежде, предстояло пройти через изнурительную и всегда затяжную процедуру утверждения чертежей в МТК, испытать на себе гнет и произвол некомпетентного, но с апломбом выполнявшего руководящие функции портового начальства, полной мерой прочувствовать вкус казенной экономии, познать мучительную томительность ожидания то и дело запаздывавших контрагентских поставок.

Так, благославляя создание техники вчерашнего дня, МТК в течение всего 1898 г. был еще не в состоянии (как того и опасался П. П. Тыртов) определиться с новым, отвечающим изменившимся обстоятельствам типом броненосца по французскому образцу.

При всей исключительной важности именно этой работы (от нее зависела постройка главной ударной силы новой программы -5 эскадренных броненосцев), она вовсе не была приоритетной. Наравне с ней не меньшего внимания МТК требовали текущие работы и рассмотрение всех других, проходивших в это время проектов кораблей, строившихся в России и заказанных за границей.

Между тем проблема разработки проекта по французскому образцу оказалась гораздо сложнее, чем это представлялось вначале. Балтийский завод, которому предписывалось ни в чем не отступать от размеров корпуса, предусмотренных проектом А. Лаганя, в своем представленном в МТК 22 декабря 1898 г. проекте главных машин выступил с критикой этих заданий. Речь шла об извечной и общей для всех флотов мира проблеме – несоответствии сдаточных скоростей кораблей тем, которые они развивали при последующей службе в составе флота. По мнению начальника завода С. К. Ратника, осуществленный по проекту А. Лаганя броненосец будет лишь "гастрольным", то есть таким, контрактная скорость которого будет достигнута лишь однажды за счет искусства особо натренированных для сдачи "артистов-кочегаров". Эти "гастролеры", однажды появившись на корабле, могут выгнать из корабля конструктивную скорость, но для обычной судовой команды она останется навсегда недостижимой. Чтобы корабль смог и во время службы развивать свою проектную скорость, необходим запас паропроизводительности котлов.

Поэтому Балтийский завод рекомендовал принять второй из разработанных им вариантов проекта, предусматривавший удлинение корабля на 3,6 м (до 122,2 м против 118,6 м у А. Лаганя), увеличение числа котлов Бельвиля с 20 до 25 и уменьшение толщины главного и верхнего броневых поясов с 254 и 203 до 203 и 165 мм. Тогда дополнительный вес котлов компенсирует уменьшение веса брони, а водоизмещение можно будет сохранить почти таким же (13 300 т), как и в проекте А. Лаганя (12 900 т), и 18-уз скорость при мощности машин 17 000 л. с. будет действительно гарантирована.

Двухорудийпая башенная установка для 140-мм орудий на броненосце "Жорегиберри".

Однако МТК не счел возможным допустить столь существенные отклонения от образца, и к которому предложил вернуться во всех деталях. Балтийский завод не стал спорить, но вместе с переданным проектом представил еще несколько вариантов. Их обсуждение (журнал МТК по кораблестроению № 19 от 9 февраля 1899 г.) вновь обнажило всю глубину разброда во взглядах на главнейшие характеристики броненосца и, что хуже всего, отсутствие в них доказательной научной мотивировки. Все доводы, как и при обсуждении прежних проектов, были основаны лишь на личных вкусах, впечатлениях и пристрастиях.

Поэтому даже такое, как ни странно, опережавшее время мнение контр-адмирала З. П. Рожественского о негодности для вооружения броненосцев 75-мм пушек (вместе с предлагавшейся для их защиты броней) поддержал только В. К. Витгефт. Но и он был далек от "дредноутного" предвидения. Вместо столь, казалось бы, очевидного следующего шага -увеличения числа 305-мм пушек за счет замены 152-мм и 75-мм пушек единым противоминным калибром, он предлагал лишь заменить 75-мм пушки на 120-мм, а остальную артиллерию не менять. Коренной ревизии вооружения не получилось, и в проекте уцелели не только 75-мм, но и множество еще более никчемных для корабля 47- и 37-мм пушек и даже пулеметы. Не нашло поддержки и мнение В. П. Верховского (к нему присоединились только З. П. Рожественский и А. А. Бирилев) о боевых марсах, совершенно бесполезно обременявших мачты броненосца.

Остановились на мало что менявшем компромиссе – марсы сохранить, но их 37-мм пушки решили заменить имевшими меньший вес пулеметами. Провидческим, но также не оцененным, оказалось и предостережение В. П. Верховского о "вертлявости" (в дальнейшем, увы, подтвердившееся) броненосца по проекту А. Лаганя.

Своего рода открытым протестом против великокняжеского произвола в выборе броненосца стал ответ пользовавшегося правом относительной свободы начальника Балтийского завода С. К. Ратника. Поводом послужило замечание участвовавшего в обсуждении царского флаг-капитана контр-адмирала Н. Н. Ломена о том, что наши корабельные инженеры всегда только копировали иностранные образцы со всеми их недостатками. Считая такое утверждение неверным и недоказанным, С. К. Ратник разъяснил, что о полном копировании не могло быть речи даже в период былого преклонения перед авторитетом английских инженеров. На деле же наши инженеры заимствовали у зарубежных "только лучшие, по нашему мнению, стороны судостроения и приспосабливали их к нашим судам по-своему".

"Настоящий случай предназначения строить у нас броненосцы по чужим чертежам, – заявил С. К. Ратник, – нарушает существующую традицию и чувствительно отзывается на национальном самолюбии русских инженеров, привыкших к некоторой самостоятельности". К этому председатель МТК ви- це-адмирал И. М. Диков добавил, что представленный фирмой Крампа в Филадельфии подробный проект заказанного ей броненосца "Ретвизан" "есть почти полная копия нашего броненосца "Князь Потемкин-Таврический". Поразительно, но и эта мысль, за которой могло бы последовать предложение об избрании американского проекта за образец, развития не получила. И. М. Диков, а с ним половина присутствующих, высказался за утверждение проекта по образцу А. Лаганя. Другие поддержали проект его усовершенствования (вариант № "1"), предложенный Балтийским заводом.

Как и при обсуждении проекта "Цесаревича", собравшиеся продолжали оставаться в плену шаблонных представлений о среднеевропейском типе броненосца со смешанной артиллерией. К мысли о типе "сверхкорабля", который мог бы безоговорочно одержать верх над противником за счет подавляющего превосходства в артиллерии (что обещал тот же проект В. А. Степанова), никто подготовлен не был. Не получила развития и идея И. Г. Бубнова о многообещающей оптимальности избранных Балтийским заводом соотношений главных размерений, которые близко подходят к тем, что имеют новейшие английские броненосцы, отчего при увеличении паропроизводительности котлов можно было бы довести скорость до 20 уз.

"Цесаревич" спущен на воду. Тулон, 10 февраля 1901 г.

Но И. М. Диков с непостижимым упорством настаивал на незыблемости французского образца. Решительный отпор встретили и попытки В. П. Верховского поставить под сомнение избранные МТК котлы Бельвиля. В механическом отделе они, невзирая на тяжеловесность, признавались единственно надежным типом и все другие решительно отвергались. Единственным шагом навстречу техническому npoipeccy было нефтяное отопление котлов, в связи с чем нижние угольные ямы следовало приспособить для хранения мазута. Его испытывали на броненосце "Ростислав", его предусматривали и на броненосце "Князь Потемкин-Таврический".

Не подействовало на собравшихся и предостережение С. К. Ратника о вредных последствиях строительства по навязанному заводу заграничному проекту А. Лаганя. Его чертежи будут, конечно, приходить разрозненно и вразнобой, потребуют изменений, внесут путаницу и неувязки в работе. Поэтому назначенный А. Лаганем 52-месячный срок едва ли удастся выдержать. При работе же по собственному проекту Балтийский завод считал возможным завершить постройку за 4 года. Но И. М. Диков остался тверд – необъяснимо полюбившийся великому князю образец остался в неприкосновенности. С. К. Ратнику пришлось сдаться и заявить, что если броненосец, как это, видимо, предусмотрено в проекте А. Лаганя, будет испытываться на 18-уз скорости только на мерной линии, то и Балтийский завод может отказаться от своего предложения увеличить длину корабля и количество котлов.