Броненосцы типа «БОРОДИНО»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тревожные симптомы этого неблагополучия уже проявились неполадками с котлами Бельвиля на шедшем в 1902 г. на Дальний Восток броненосце "Победа" и уже вовсе аварийным их состоянием на совершавшем тот же путь в 1903 г. броненосце "Ослябя". Но ГМШ, который отвечал за комплектацию и боевую подготовку кораблей, этими фактами ничуть не был взволнован. И только что возглавивший его контр-адмирал З. П. Рожественский на крик души старшего механика "Осляби", доносившего об остром некомплекте и необученности машинной команды и таком же плачевном состоянии младших инженер-механиков, только что выпущенных из училищ, отозвался весьма равнодушно: "Очень жаль, что сам справиться не может, а неопытность команды – вещь обыкновенная".

Дорого обходилось флоту это столь привычное для адмирала, очень накладное для казны обыкновение новую, дорогую и сложную технику отдавать в руки плохо или вовсе не обученных матросов. Однако традиции марсофлотов, привыкших ничего не видеть ниже палубы, были сильны. О них с недоумением свидетельствовал младший инженер-меха- ник на "Ослябе", недавний выпускник Московского высшего технического училища А. А. Быков: "Начальство смотрит на машину как на лишнюю вещь на корабле и притом вещь грубую, сделанную из железа, чугуна… О ней можно и не заботиться. Поэтому между строевым начальством и машинным у нас идет постоянная нелепая перебранка; и чтобы сделать что-нибудь самое необходимое для машины, я должен ждать еще разрешения строевого начальника".

Вред этой системы проявлялся не только во все более весомых расходах на ремонт обрекавшихся на постоянные аварии механизмов, но и в провалах проводимых флотом операций, ярким примером которых стала неудача похода "Осляби" в 1903 г., когда он, не успев из-за ремонта поспеть до начала войны в Порт-Артур, был возвращен на Балтику и в новое плавание отправился уже с эскадрой З. П. Рожественского.

Крайне вредной оказалась и бездумная чиновная практика (лишь бы соблюсти число и форму) комплектования экипажей строившихся кораблей, отчего ко времени вступления их в строй значительная часть матросов-специалистов, которые только что освоили механизмы в ходе работ, увольнялась в запас, и корабль опять попадал в руки совсем не знакомых с его механизмами матросов. Новая практика подготовки специалистов у новейших котлов и механизмов построенного для этой цели учебного транспорта "Океан" еще не успела принести своих результатов. Всю смену нового поколения машинистов и кочегаров, подготовленных в единственном, состоявшемся в 1903 г., перед войной рейсе из Кронштадта в Порт-Артур, пришлось оставить на кораблях эскадры Тихого океана, которая также задыхалась от некомплекта специалистов.

Эскадра в Балтийском море.

Ради хотя бы частичного пополнения опустошили все резервы и экипажи кораблей Балтийского флота. Ведь, кроме уже находившихся в строю и новых достраивавшихся кораблей, люди были нужны и .. для превращенных в крейсера пароходов Добровольного флота "Петербург" и "Смоленск", и приобретенных с той же целью в Германии четырех океанских пароходов, и еще для четырех прозванных "экзотическими" крейсеров, которые, спохватившись, в мае 1904 г. собирались купить в Аргентине.

Чтобы как-то исправить положение с комплектацией новых броненосцев, по несколько десятков человек из числа новобранцев отправили для ускоренного обучения на транспорт "Океан". Уже не считаясь с традиционным комплектованием из состава флотских экипажей, к которым корабли были приписаны, людей на новые корабли собирали по всему Балтийскому флоту и снова и снова требовали матросов с уже изрядно опустошенного Черноморского флота. Вместе с новобранцами и призванными из запаса матросами как нельзя кстати оказались и вернувшиеся из Чемульпо экипажи "Варяга" и "Корейца". Они обязались не участвовать в войне (это было условие, на котором японцы соглашались выпустить русских моряков из Чемульпо), но все же пополнили команды тех кораблей, с которых матросов снимали для перевода на корабли 2-й эскадры. Люди поступали (и часто не тех специальностей и не того уровня подготовки, какие требовались) до дня ухода из Кронштадта, Ревеля и Либавы, а часть офицеров догоняла эскадру на рейсовых пароходах. Особенно большой была прибывшая с юга в апреле 1904 г. партия из 338 матросов, из которой почти всех специалистов назначили на "Орел", "Князь Суворов" и "Бородино".

Движимые патриотическим чувством и желанием отличиться, просились на войну многие матросы и офицеры. Выпускник водолазной школы Туртанов, который предложил проект управляемой легководолазом торпеды, получил назначение на броненосец "Бородино". В ГМШ множилось число телеграмм, личных просьб и ходатайств о назначении на корабли 2-й эскадры. Так за своих племянников, мичманов, ходатайствовали светлейшая княжна Елена Александровна и генерал-адъютант граф Олсуфьев, о назначении на новый корабль своего сына просил капитан 1 ранга Г. Ф. Цывинский.

Отбор претендентов вел лично командующий эскадрой контр-адмирал З. П. Рожественский, который особенно строго разбирался с впервые поступавшими (вследствие мобилизации) на корабли из запаса прапорщиками флота. Имевшие мореходное образование и опыт плаваний на торговых судах, они попадали на корабли лишь в том случае, если своей безукоризненной службой и деловыми качествами были лично известны или знакомы адмиралу.

Тогда же решался и вопрос о том, допускать ли их в состав офицерских кают-компаний * или перевести в общество кондукторов. Разрешение в конце концов (хотя и с унизительной оговоркой "на время военных действий") последовало – война заставила поступиться кастовой замкнутостью исключительно дворянских кают-компаний кораблей. Не сразу освоились в них и принятые на службу в качестве младших инженер-механиков выпускники Московского высшего технического училища и Харьковского и Петербургского технологических институтов, а также не участвовавшие еще в плаваниях корабельные инженеры. Этих молодых офицеров З. П. Рожественский потребовал назначить "для содержания в порядке систем непотопляемости" и для руководства работами при возможных повреждениях".

Так получили назначение на "Князь Суворов" Л. С. Политовский (ставший флагманским корабельным инженером), на "Император Александр III" А. Н. Зданкевич (в феврале 1905 г. списан по болезни в Россию), на "Бородино" Д. М. Шангин, на "Орел" В. П. Костенко, на "Ослябю" К. А. Замчинский, на "Сисой Великий" Н. И. Лохвицкий (в феврале 1905 г. переведен на крейсер "Олег"). И не один должен был пройти месяц напряженного плавания и суровых походных будней, пока офицеры, впервые представлявшие разные социальные слои, смогли составить дружную флотскую семью, в которой превыше всего ценятся высокие личные качества, заботы службы и совершенствования своего корабля.

Именно таким неформальным коллективом, способным при необходимости дать отпор даже самодурским выходкам адмирала, стала кают-компания броненосца "Орел", летопись походной жизни которой ярко отобразил в своей замечательной книге В. П. Костенко. Долгий и суровый поход сдружил офицеров почти всех кораблей, и каждый внес в дело совершенствования техники и боевой выучки опыт предшествовавшей службы.

Здесь на эскадре встречались давние и недавние сослуживцы, ветераны флота и его молодая смена с кораблей всех военно-морских театров России: отличавшиеся столичным духом балтийцы,независимые, не расстававшиеся со своими белыми фуражками черноморцы и неизменно задававшие тон тихоокеанцы -те, кто плавал на кораблях Сибирской флотилии и эскадры Тихого океана, кто познал особую суровость дальневосточной службы и кто теперь совершал второй, третий, а иные и четвертый вояж вокруг света. Так в русском флоте именовали плавания на Дальний Восток, которые по возвращении на родину приравнивались к кругосветным.

На флагманском "Князе Суворове" представителями 1-й эскадры были плававшие на "Рюрике" старший артиллерийский офицер лейтенант П. Ј. Владимирский (в 1897-1901 гг.), младший минный офицер П. А. Вырубов (в 1899-1900 гг.), младший артиллерийский офицер лейтенант А. А. Прохоров. На клипере "Разбойник" старшим офицером в 1894-1896 гг. побывал на Востоке командир капитан 1 ранга В. В. Игнациус, на клипере "Крейсер" в 1888-1890 гг. и на канонерке "Кореец" в 1894-1896 гг. служил старший офицер капитан 2 ранга А. П. Македонский, на крейсере "Дмитрий Донской" в 1900-1901 гг. и на броненосце "Севастополь" в 1901-1902 гг.-младший артиллерийский офицер лейтенант А. А. Прохоров. На крейсере "Адмирал Корнилов" в 1892-1895 гг., канонерке "Гиляк" в 1899-1901 гг. и броненосце "Петропавловск" в 1901-1902 гг. плавал старший минный офицер лейтенант Н. И. Богданов, на клипере "Разбойник" в 1892-1895 гг. и крейсере "Адмирал Корнилов" в 1894 г. -старший штурманский офицер лейтенант В. П. Зотов, на клипере "Забияка" в 1900 – 1903 гг. – ревизор лейтенант П. И. Орнатов, на клипере "Забияка" в 1898 г., канонерской лодке "Сивуч" в 1898-1900 гг. и крейсере "Генерал-Адмирал" в 1903-1904 гг. – вахтенный начальник лейтенант А. А. Редкин. Представителем Черноморского флота был плававший на броненосце "Ростислав" в 1900 г. и на канонерской лодке "Черноморец" в 1901 г. (а в 1902-1903 гг.- на крейсере "Герцог Эдинбургский") – вахтенный начальник лейтенант Б. А. Данчич. Все старшие (и большинство младших) специалистов корабля были выпускниками минных или артиллерийских классов. Выпускником Морской академии 1898 г. и штурманским офицером 1-го разряда (с 1904 г.) являлся старший штурман В. П. Зотов, такую же подготовку имел вахтенный начальник Б. А. Данчич.

* Принявший на себя командование морскими силами на Балтике вице адмирал А. А. Бирилев высказывался об этом отрицательно.

Командиры кораблей 2-й тихоокеанской эскадры: в верхнем ряду (слева направо): капитан 2 ранга И. И. Чагин ("Алмаз"), капитан 1 ранга В. И. Бэр ("Ослябя"), капитан 2 ранга К. К. Андржеевский ("Грозный"), капитаны 1 ранга Е. Р. Егорьев ("Аврора") и С. И. Григорьев ("Адмирал Сенявин"); в нижнем ряду (слева направо) капитаны 1 ранга В. В. Игнациус ("Князь Суворов") и П. И. Серебренников ("Бородино"), капитан 2 ранга В. И. Ферзен ("ИзумрудГ) и капитаны 1 ранга Б. А. Фитингоф ("Наварин") и Л. Ф. Добротворский ("Олег").

Из штабных чинов флагманского броненосца штабной опыт (непосредственно под началом З. П. Рожественского в ГМШ) имел старший флагофицер лейтенант Е. В. Свенторжецкий. Без малого 10- летний тихоокеанский стаж (плавания с 1893 по 1902 г. на крейсерах "Адмирал Нахимов", "Рюрик" и "Варяг") имел второй старший флаг-офицер лейтенант С. Д. Свербеев. Столь же весомые послужные списки были и у других флагманских специалистов штаба командующего эскадрой и офицеров других кораблей.

Из командиров новых броненосцев наибольшим опытом обладал капитан 1 ранга Н. М. Бухвостов, который до назначения в сентябре 1903 г. на "Император Александр III" прошел элитарную школу службы и командования двумя кораблями Гвардейского экипажа – корветом "Рында" в 1898- 1902 гг. и крейсером "Адмирал Нахимов" в 1902-1903 гг. Его корабль, в отличие от всех своих сверстников типа "Бородино", имел уже годичный опыт плавания и, укомплектованный отборным составом матросов и офицеров Гвардейского экипажа, неустанно и не без оснований своим порядком службы приводился командующим в пример всей эскадре. Хороший опыт командирства имел и капитан 1 ранга П. И. Серебренников, который до назначения в декабре 1902 г. на "Бородино" командовал пятью кораблями (мониторы, канлодки, минный крейсер), а в 1900-1902 гг. крейсером "Россия", пройдя в 1891-1896 гг. на крейсере "Рюрик" памятную каждому командиру школу службы в должности старшего офицера. Менее объясним путь службы двух других командиров: В. В. Игнациус после командования в 1896-1899 гг. кораблями далеко не первой линии – монитором "Ураган", минным крейсером "Всадник" и вовсе уж рядовыми (в 1900-1901 гг.) миноносцами 8-го флотского экипажа в октябре 1901 г. получил назначение на "Князь Суворов", что позволило ему во всех деталях ознакомиться с ходом постройки и всеми особенностями устройства своего корабля. Наименьший стаж командования (но зато изрядный опыт в 1892-1895 гг. в должности старшего офицера "Генерал-Адмирала" и броненосца "Полтава") и притом уже давно не имевшим боевого значения учебным рангоутным крейсером имел командир "Орла" капитан 1 ранга Н. В. Юнг. Но все они понимали главный секрет руководящей должности – доверять и опираться на ближайших помощников – старших офицеров, поддерживать и поощрять инициативу всего офицерского состава корабля.

Бесспорно, велика, особенно на первых порах, была роль командующего эскадрой контр-адмирала З. П. Рожественского, издавна слывшего на флоте жестким и требовательным службистом. Добиваясь всеми средствами скорейшего, как он выражался, "водворения порядка" на кораблях наспех формировавшейся эскадры, он не щадил никого и в своих едких приказах по эскадре выставлял на вид все те многочисленные и вначале неизбежные промахи и недоработки в организации связи, наблюдения, службы вахт, учебных и боевых тревог, лично им выявляемые на флагманском броненосце. Исключительно важной была и роль главных носителей и блюстителей порядка – бывалых, прошедших долгий путь до получения заветных "лычек" боцманов, кондукторов и фельдфебелей, усердием и рвением которых к службе поддерживаются в конечном счете дисциплина, порядок, организованность и исполнительность всего собранного на корабле матросского коллектива более чем из 800 человек.

Командиры кораблей 2-й тихоокеанской эскадры: в верхнем ряду (слева направо): капитаны 1 ранга А. А. Родионов ("Адмирал Нахимов") и Н. В. Юнг ("Орел"); в нижнем ряду: капитаны 1 ранга М. В. Озеров ("Сисой Великий") и Н. Г. Мишин ("Генерал-адмирал Апраксин").

Так общий опыт и энергия всех матросов и офицеров соединялись с генетической памятью флота, хранимой его вековыми традициями, историей и Морским уставом, обогащались принесенными офицерами и унтер-офицерами с прежних своих кораблей обычаями и порядком службы. И постепенно под влиянием особых условий плавания и нетерпимости адмирала ко всем малейшим отклонениям от норм и внешних проявлений организованности и морской культуры налаживались на новых кораблях быт и дисциплина, бесперебойное обслуживание механизмов, действия команды по всем предусмотренным расписанием авралам, учениям и тревогам. Не хватало только опыта стрельбы и маневрирования, но это уже не зависело от командиров кораблей. Эскадру вел получивший от императора особые полномочия и суровый со всеми адмирал, который, как позднее выяснилось, даже штабных чинов не посвящал в свои замыслы и планы.

Все понимали, что, пока эскадра, разделившись на отряды, огибает Африку с запада и с востока, главная ее цель – успешное безостановочное движение и сосредоточение, как всем было известно, на Мадагаскаре. На это время откладывалась (исключая тренировки по обслуживанию орудий и техники) вся боевая подготовка.

Неожиданной проверкой боевой готовности эскадры и именно четырех новых броненосцев оказался загадочный Гулльский инцидент, о котором и сегодня молчат мемуары и архивы всех причастных к нему сторон. Тогда на исходе первого часа ночи 9 октября 1904 г. шедшие в первом эшелоне четыре новых броненосца по приказанию командующего открыли огонь по пересекавшим путь без огней, подозрительным, похожим на миноносцы судам. Но в лучах прожекторов открылись работавшие с сетями на Доггер-банке рыболовные суда, и спустя 10 минут после начала стрельбы огонь по сигналу с "Суворова" (поднятый вертикально луч прожектора) был прекращен. Этот инцидент показал, что новые броненосцы, несмотря на всего недельный опыт плавания, представляют собой уже достаточно организованные боевые единицы: при всем охватившем комендоров азарте практически неуправляемой ночной стрельбы офицеры сумели сразу после сигнала остановить стрельбу и тем спасли от уничтожения многие из оказавшихся серьезно поврежденными английские суда. Для расследования обстоятельств этого драматического происшествия, которое повлекло с обеих сторон гибель людей (на "Авроре" умер смертельно раненный священник), эскадра по приказанию из Петербурга была задержана до 19 октября в Виго (куда пришли утром 13 октября).

По выходе в море эскадра подверглась демонстративному конвоированию отрядом английских крейсеров. Не отставая вплоть до Канарских островов, они, держась в отдалении, то брали эскадру в полукольцо то окружали полностью. Это была также демонстрация искусства в выполнении сложных маневров и перестроений. Но адмирал не счел нужным воспользоваться преподанным ему наглядным уроком и, проявив свое угрюмое "презрение" к противнику, весь поход до Мадагаскара, несмотря на идеальные, казалось бы, условия, не занимал эскадру никакими эволюциями.

Так сложилась естественная в глазах Рожественского, но крайне вредная для боеспособности кораблей рутина одного лишь безостановочного движения вперед, превращавшего корабли не в боевое соединение, а в караван транспортов. К этому убаюкивающему однообразию, исподволь приучавшему людей к мысли, что большего, чем неудержимо двигаться вперед от эскадры и не требуется, добавлялся обильный поток адмиральского бумаготворчества. За поход было выпущено до 1200 приказов и циркуляров, в которых он без всякой системы и порядка, просто по "вдохновению", вперемежку с наставлениями по морской практике и способам погрузки угля, знакомил экипажи со своими представлениями и взглядами на тактику ведения боя. Одним из первых, еще на Балтике выпущенных документов приказом от 8 июля 1904 г. была объявлена "Организация артиллерийской службы на судах 2-й эскадры Тихого океана". Уже тогда офицеров-тихоокеанцев должно было насторожить отсутствие в этой инструкции какого-либо упоминания об опыте 1-й эскадры.

Стоянка эскадры у Скагена.