Броненосцы типа «БОРОДИНО»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Постоянно нависая дугой своего строя над русскими, поместив в фокусе головной корабль (что не составляло труда при огромном превосходстве в скорости) и прикрываясь таким образом от огня следовавших за ним броненосцев, по "Князю Суворову" жесточайший массированный огонь вели броненосцы "Микаса" (флаг командующего адмирала Того), "Шикишима", "Фудзи", "Асахи" и замыкающие их колонну броненосные крейсера "Кассуга" и "Ниссин" -те самые, от приобретения которых З. П. Рожественский отказался под более чем смехотворным предлогом их несоответствия тому конструктивному типу, который был принят в русском флоте. К этим главным силам, составляющим 1-й боевой отряд, в отдельные моменты боя периодически присоединялся тесно с ним взаимодействовавший 2-й боевой отряд, включавший броненосные крейсера "Идзумо" (флаг вице-адмирала Камимура), "Адзума", "Токива", "Якумо", "Асама", "Ивате" (флаг младшего флагмана контр-адмирала Симамура). Такой "принцип парома", когда на концевых кораблях колонны имеется ответственный флагман, посвященный во все подробности и задачи боя, а потому и обеспечивающий оперативность и гибкость командования при любой ситуации и любых поворотах и изменениях строя, являлся одним из тех разительнейших отличий в боевой подготовке и организации японского флота, о котором не было и намека на эскадре З. П. Рожественского, вообразившего себя полубогом.

Начало боя. Положение эскадр в период с 13 ч. 30 мин. до 13 ч. 40 мин.

И тогда в двух струях сосредоточенного огня этих двух отрядов на избранный для уничтожения очередной русский корабль каждую минуту обрушивалось до 14 снарядов калибром 305 мм, до 2-254 мм, до 76-203 мм, до 265-152 мм, до 500-75 мм. Даже 1-3% их доли * в расчете на несколько часов боя было с избытком достаточно, чтобы многократно вывести корабль из строя. Ведь все они могли поражать многочисленные на тогдашних броненосцах, уязвимые для мощных фугасных снарядов, не имевшие брони или слабо прикрытые, важные узлы и детали, уничтожение которых вместе с обширными пожарами делало корабль небоеспособным. Такова была японская тактика, обеспечившая победу в Цусиме спустя 41 минуту после начала боя, когда, не выдержав страшного огня, одновременно с тяжелыми повреждениями вышли из строя броненосцы "Князь Суворов" и "Ослябя", когда вся инициатива безраздельно перешла в руки японцев, а действия русской эскадры состояли лишь в одних жалких попытках уклониться от жестокого избиения и каким-нибудь образом проскользнуть мимо японцев на север. Директива Зиновия Петровича продолжала выполняться в точной аналогии с поведением того медведя, пример которого вспоминал в "Цусиме" А. С. Новиков-Прибой.

Что касается японского метода стрельбы, который почему-то вовсе ускользнул от внимания не только А. С. Новикова-Прибоя, но и всех без исключения современных авторов, то он состоял в следующем. В отличие от применявшегося русскими традиционного, как на всех флотах мира, достаточно длительного и пригодного лишь на относительно небольших расстояниях (когда падения снарядов хорошо видны) "нащупывания" цели захватом ее в "вилку", японцы, ориентируясь по показаниям дальномеров (и не требуя от них высокой точности) делали пристрелочные залпы с заведомыми, но близкими к цели недолетами. Установив прицелы всех орудий (по их таблицам стрельбы) на полученное таким путем, близкое к цели расстояние, они немедленно открывали интенсивный огонь и одновременно, держась до того на параллельном курсе, начинали быстрое сближение. Как только эллипс рассеивания накрывал цель (о чем говорили участившиеся поражения), корабли ложились на строго параллельный курс и развивали предельную скорость стрельбы. При попытках цели вырваться из-под смертоносной струи расстояние до цели соответственно изменялось, и эллипс снова утверждался над целью. Если какой-либо из кораблей, участвовавших в этом сосредоточенном расстреле, попадал под начавший делаться ощутимым обстрел с одного из русских кораблей, то он, нимало не заботясь о равнении в строю и соблюдении интервала, немедленно уклонялся в сторону и продолжал огонь с поправкой (видимо, на основе постоянно осуществлявшейся прокладки), соответствующей величине уклонения. Ничего похожего русские корабли, приученные своим командующим держаться исключительно строго "по струночке", позволить себе не могли и своим идеальным строем и равнением обеспечивали японцам предельно благоприятные условия для уничтожения.

Непрерывно падавшая на русские корабли лавина снарядов, обладавших втрое-вчетверо более сильным фугасным зажигательным действием, в первые же минуты вызвала на "Ослябе" и "Суворове" множественные пожары, вывела из действия значительную часть противопожарных средств и назначенных к ним людей, лишив экипажи возможности эффективно бороться с огнем. Произошло то, о чем настойчиво предупреждали командующего корабельные инженеры, когда предлагали кардинально освободить корабли от переполнявших их горючих предметов. Оставленные на "Суворове" вместе с десятками деревянных шлюпок, они обратили середину корабля в огромное, все разраставшееся кострище (что, впрочем, приводя в пример не успевший хорошо загореться "Орел", З. П. Рожественский впоследствии со спокойной уверенностью отрицал), с которым уже вскоре стало некому и нечем бороться. Островками в этом огненном море, прервавшем всякое сообщение между оконечностями корабля, оказались башни 152-мм орудий. Из- за этого же на 10-й минуте боя командир левой кормовой башни лейтенант Редкин просил изменить курс, чтобы сбить пламя, уже раскалившее броню и закрывшее цель для стрельбы.

Тысячи ежеминутно осыпавших корабль осколков от снарядов (которые, к удивлению русских, разрывались даже при ударе о воду) и обломки корабельных конструкций поражали людей через прорези башенных рубок и особенно уязвимой, боевой рубки. "Газы обжигали насмерть людей и были чрезвычайно удушливы. Разрывавшиеся снаряды давали множество осколков и массу раскаленной металлической пыли. Вентиляторные трубы принимали вместо свежего воздуха ядовитые газы разрывавшихся снарядов. В боевую рубку непрерывно попадали осколки снарядов через просветы, иногда целым дождем мелкие щепки дерева, дыма, брызги воды от недолетов и перелетов. Шум от разрыва и ударов снарядов вблизи боевой рубки и от своих выстрелов заглушал все. Дым и пламя… не давали возможности видеть через просветы рубки, что делается кругом. Только урывками можно было видеть иногда отдельные части горизонта. Никаких правильных наблюдений, да еще в желаемом направлении, не было возможности вести". Этот рассказ флаг-капитана Клапье де Колонга дополнял флаг-офицер лейтенант Кржижановский, который отмечал, что из-за нескольких попаданий осколков внутрь рубки, убивших уже несколько человек, все в рубке "начали держать головы ниже края брони, взглядывая на неприятеля ежеминутно".

* Стабильный во всех сражениях процент попаданий, который при Цусиме, благодаря особо благоприятным для японцев условиям, мог быть даже и выше.

14 ч. 30 мин. Броненосцы "Суворов" и "Ослябя" выходят из строя.

В таком жалком и беспомощном состоянии пребывал весь командный состав броненосца и чины штаба во главе с грозным адмиралом, на кого с надеждой были обращены все мысли и взоры эскадры. Но адмирал, поглядывая снизу на стоящих у штурвала, был тих и незаметен и лишь дважды дал указание об уклонении в сторону от слишком уж ставшего невыносимым японского огня. Этим и закончилась вся его флотоводческая роль.

Через 22 минуты после начала боя сбило левый дальномер, и старший артиллерийский офицер лейтенант Владимирский переставил на его место правый. Но уже через 5 мин. окружавшая рубку стена дыма и газов полностью закрыла обзор, сделав невозможным и управление стрельбой и определение расстояний. С катастрофической быстротой таяла боеспособность корабля. Носившийся над ним, ни на минуту не утихавший смерч огня и стали оборвал наконец передачу из боевой рубки всех приказаний, заставил башни и батареи определять расстояния на глаз и стрелять самостоятельно. Недолго действовала кормовая 305-мм башня. Уже в 14 час. 05 мин. на ней повредило крышу, но башня продолжала безостановочно стрелять, пока новый снаряд, угодивший уже прямо внутрь, не вызвал страшной силы взрыв (это было в 14 час. 15 мин.), которым убило и искалечило всю прислугу, сдвинуло орудия с цапф и сбросило на палубу сорванную с креплений крышу.

Пробоина в подводной части вызвала крен, увеличивавшийся из-за воды, которую захлестывало через сорванные взрывами крышки полупортиков 75-мм орудий. Их прикрывали мешками с углем. Вода начала неудержимо разливаться по батарейной палубе, грозя еще более ухудшить остойчивость. С поступлением воды боролись работающие на полную мощность водоотливные насосы. Освещение, погасшее было в носовом кочегарном отделении, исправил младший минный офицер корабля лейтенант Вырубов. Корабль жил и действовал во всех своих боевых частях, люди выполняли свой долг, но несчастья не переставали их преследовать. Собранный для тушения пожара последний резерв палубной команды – несколько десятков человек- был почти полностью уничтожен взрывом снаряда при их выходе на палубу. Искры и даже целые обгоревшие доски сыпались через все шахты и вентиляционные решетки, попадая на раненых в коридоре у перевязочного пункта. Группу раненых матросов и офицеров, спешивших увидеть перевернувшийся будто бы, японский броненосец, перебило снарядом, разорвавшимся над выходом из люка.

В моменты двух поворотов, делавшихся по приказанию адмирала (один раз для временного уклонения от пристрелявшихся японских кораблей, другой -уже сразу на 4 румба), между 14 час. 05 мин. и 14 час. 20 мин. в броню рубки ударило два снаряда, осколками были ранены находившиеся в рубке, не исключая и сидевшего на полу адмирала. Одновременно из-за перебитых приводов к рулевой машине и машинных телеграфов к левой машине корабль неудержимо (это было около 14 час. 26 мин.) покатился вправо и, описывая полную циркуляцию, прорезал строй эскадры за кормой "Сисоя Великого" (он успел дать полный ход, избежав таранного удара) и, разойдясь с также удачно успевшим отвернуть влево "Наварином", застопорил машины, чтобы начать управляться без помощи руля.

Эскадра, только что пережившая гибель перевернувшегося "Осляби", лишилась теперь и своего флагманского корабля. Ее, в соответствии с ранее отданным приказом адмирала, продолжал вести на север шедший в строю вторым, а теперь оказавшийся головным "Император Александр III". Лишенный возможности управляться, быстро отставший "Князь Суворов" должен был теперь, согласно тому же приказу, рассчитывать только на свои собственные силы.

Но японцы слишком рано сочли корабль погибающим: броненосцы этого типа обладали несравненно большей живучестью, чем те, к которым принадлежал так быстро погибший "Ослябя". Искалеченный до неузнаваемости, охваченный сплошным каскадом огня, содрогавшийся от взрывов патронов у орудий на мостиках, без мачт и дымовых труб, "Князь Суворов" имел еще достаточно сил, чтобы отбить первую атаку бросившихся на него миноносцев. Руль удалось поставить прямо, и, маневрируя машинами, корабль пытался следовать за эскадрой. И она, в силу ли совпадения последующих маневров под огнем японцев или повинуясь решению тех оставшихся неизвестными офицеров, а может быть, и матроса, что стоял у руля "Императора Александра III", вернулась к изнемогающему "Суворову". Это заставило отойти японские миноносцы и дало возможность миноносцу "Буйный" снять с "Князя Суворова" раненого адмирала и его штаб. В этой отчаянной операции, когда на крупной зыби миноносец бросало то вверх, то вниз, у борта броненосца, накренившегося на 10°, люди обоих кораблей проявили исключительное мужество и умение (всего было снято 8 офицеров и 15 матросов, прыгавших на корабль со среза броненосца).

14 ч. 45 мин. Поворот "Александра III" на норд.

Продолжая отчаянный бой, эскадра вновь проложила курс на север, и "Князь Суворов", как казалось многим, стал в ее строю концевым кораблем. Но идти с флотом он уже не мог. По показаниям снятых с него штабных, восстановленным рулевым устройством нельзя было действовать из-за перебитых приводов и потери всякой связи с центральным постом, откуда пытались управлять кораблем. Переговорных труб, которые могли бы спасти положение, в рулевом отделении не было. Править по курсу непосредственно из рулевого отделения также было невозможно-полагавшийся здесь по проекту боевой компас еще в походе, ради удобств плавания перенесли на верхний мостик и перед боем не возвратили. Начатая было лейтенантом Леонтьевым (до подхода "Буйного") проводка для управления рулевым электродвигателем, видимо, не получилась.

Управление непосредственно машинами из-за длительности и путаницы в передаче приказаний (по переговорной трубе через подбашенное отделение) также не удавалось -и ранее проявляя рыскливость, корабль без руля держаться на курсе не мог. Продвижение вперед было ничтожным. Такой случай в приказах адмирала предусмотрен не был и практически в походе не проверялся. Не было предпринято и попыток силами крейсеров и охраняемых ими транспортов снять людей с утратившего боеспособность корабля.

Оставленный эскадрой и забытый штабными чинами, "Князь Суворов" должен был повторить трагедию крейсера "Рюрик", погибшего в этих же водах 1 августа 1904 т. Последними офицерами корабля, которых запомнили и с помощью которых перебрались на "Буйный" штабные чины, были лейтенанты М. А. Богданов, П. А. Вырубов и прапорщик В. И. Курсель. Они и возглавили последний бой корабля. К едва двигавшемуся, еще полному людьми на боевых постах, но способному стрелять только из двух 75-мм кормовых пушек броненосцу с заходом солнца подкрались три миноносца. Им не составило труда выбрать безопасную позицию и безошибочно выпустить по ярко пылавшему в ночи и уже лежавшему на левом борту кораблю три торпеды. Корабль затонул в считанные минуты. Спасенных не было.

Единственный в эскадре имевший отборную команду Гвардейского экипажа, "Император Александр III" от остальных броненосцев серии отличался и своим опытом почти годичной кампании * и налаженностью порядка службы, и свойственной гвардейцам подготовкой. Все это создало броненосцу репутацию образцового корабля, привычно бравшего адмиральские призы за скорость погрузки угля и успевавшего по окончании работ непременно подкрашивать борт и всегда выглядеть лучше всех.

Особенно радовало адмирала искусство своего кормового мателота всегда безукоризненно поддерживать в походе четкое равнение в кильватер флагманскому "Суворову". И даже если он совершал ошибку, как случилось на маневрах у Мадагаскара, то выговор за нее доставался не ему, а непричастному и едва не пострадавшему от этой ошибки, нелюбимому адмиралом "Орлу". В образец для всех кораблей приводился и организованный на "Императоре Александре III" порядок надзора за состоянием водонепроницаемых переборок и водоотливных средств. Но эта похвальная, хотя подчас уже без чувства меры, чисто гвардейская наклонность к чистоте и порядку помешала офицерам корабля решиться на связанные с ломкой и неудобствами меры по освобождению корабля от обилия запасов и, особенно, деревянных шлюпок и отделки кают.

Не поддержав подобные инициативы, выдвинутые специалистами "Орла" и "Бородино", офицеры "Императора Александра III", возможно, повлияли и на скептическое отношение к этим мерам со стороны запретившего их командующего.

В бою 14 мая 1905 г., возглавив эскадру после выхода из строя флагмана, "Император Александр III" подтвердил лучшие традиции императорской гвардии: стойкость, бесстрашие, презрение к смерти. Именно "Александр III", вместо продемонстрированной командующим постыдной пассивной тактики, предпринял попытку прорваться под хвостом японской колонны, когда адмирал Того, видимо, уверившись, что русские неспособны ни к какому маневру, в своем стремлении к массированию огня по головному кораблю слишком далеко вырвался вперед. И хотя из-за малой эскадренной скорости прорыв не удался, японские броненосцы, вынужденные совершить обратный упреждающий маневр, должны были ослабить огонь и даже, временно потеряв русскую эскадру, вовсе его прекратить.

Вступивший на место главных сил отряд броненосных крейсеров Камимуры, продолжая идти прежним курсом, перенес свой огонь на уже утративший значительную часть артиллерии и вынужденный идти прежним 9-уз ходом "Император Александр III". Это дало передышку остальным кораблям, но уже около 14 час. 40 мин. "Александр III", получив, видимо, такие же повреждения, что и "Князь Суворов", вышел из строя. Быстро справившись с повреждениями, он занял место позади "Сисоя Великого" и возобновил бой.

За время перерыва, произошедшего из-за усилившегося тумана, корабль нагнал свой отряд и вступил в кильватер "Орлу". Строго, как и в течение всего похода, выдерживая интервал (шедший теперь за ним "Император Николай I" заметно "оттягивал"), "Александр III" вместе с отрядом оказался под особенно интенсивным расстрелом догонявшей справа японской эскадры. И до того уже сильно поврежденный, корабль вышел из строя и начал отставать, но, справившись с пожаром, еще раз нагнал своих и шел между "Сисоем Великим" и "Адмиралом Нахимовым".

Огонь противника достиг предельной интенсивности- японцы спешили засветло реализовать плоды уже достигнутой победы. "Струя" японских снарядов начала перемещаться уже и на концевые броненосцы, и гибель их, казалось, была предрешена. И в этот момент, как свидетельствовал наблюдавший за боем с марса "Адмирала Нахимова" мичман Энгельгардт, строй эскадры с увеличившимся до опасного от циркуляции креном прорезал, не переставая вести огонь, "Император Александр III", и японские броненосные крейсера немедленно перенесли на него весь свой огонь. Кем был предпринят этот ставший подвигом самопожертвования последний маневр доблестного корабля, кто успел дать команду о спасении людей – на эти вопросы история уже никогда не ответит.

Крен корабля на правый борт все увеличивался, палуба ушла под воду, и из воды показались винты, из которых правый еще работал. Это было на исходе 7 час. вечера. К сотням людей, державшимся на воде около днища (до 30 человек успели перебежать на него по уходившему в воду борту), поспешил державшийся поблизости крейсер "Изумруд". Но японцы, как они делали при гибели "Осляби" и как будут делать при гибели других кораблей, открыли огонь по приблизившемуся для спасения крейсеру. Сбросив койки, спасательные круги и пояса, "Изумруд" должен был уйти.

Оставляя слева место гибели "Александра III", эскадра, ведя отчаянный бой, уходила на север. Было видно, что уже после захода солнца к еще державшемуся на воде днищу подходили японские миноносцы, но пытались ли они спасать тонувших- неизвестно. Не исключено, что кто-то, может быть, и был подобран, но мог и погибнуть как раз на тех немногих миноносцах, что были потоплены при ночных атаках русских кораблей. С корабля не спаслось ни одного человека.