Миссис Радбурн понизила тон. Она явно помнила о Кирке и Элис на переднем сидении.
— Естественно, Коринтея пришла в бешенство, когда я рассказала ей, что сделал Эдвард. И разозлилась она не только на него, но и на меня, она мне и без того не симпатизировала. Она сказала, что не допустит, чтобы ее внука обвиняли в воровстве. Хотя я полагаю, впоследствии она поняла, что вина все-таки лежит на нем. Несколько лет спустя из ее собственного дома стали пропадать вещи, и она выгнала Эдварда. Этот мальчик с самого начала был никчемным. Посмотрим, что же написала Коринтея.
Лита открыла письмо и стала читать.
— Вы только представьте себе! Она уже давно поняла, что это он украл статуэтку. После смерти Эдварда она разбирала его вещи и нашла ее. Все эти годы она держала статуэтку у себя, ни сказав нам ни единого слова. Почему же она прислала ее сейчас?
— Наверное, потому что тяжело заболела, — сказал Джоэл. — Возможно, она сожалеет о случившемся и хочет очистить свою совесть.
— Эта женщина никогда не о чем не сожалеет!
— Ты должна узнать кое о чем. Я никогда этого тебе не рассказывал, хотя и должен был. Эдвард не крал этот кусок нефрита. Я сам отдал его ему, — последовал быстрый ответ Джоэла.
— Отдал? — переспросила миссис Радбурн. — И ты допустил, чтобы его обвинили в краже?
Они оба забыли о моем присутствии, а я сидела тихо, как мышь, и не встревала.
— Я был мальчишкой и не думал, что это так серьезно, — продолжал Джоэл. — Я знал, как сильно нравится Эдварду эта фигурка, и мне захотелось сделать широкий жест. Я думал, может, ее вообще не хватятся. А потом я побоялся признаться, поскольку представлял, какую взбучку получу от отца. Я не подумал, что Эдварда могут обвинить в краже. Мне даже в голову не приходило, что кто-то может узнать, что статуэтка у него.
Его мать покачала головой.
— Не понимаю, почему Эдвард не сказал правду. Зачем он взял на себя твою вину?
— Потому что в этом весь он. Упрямый. Гордый и злой. Недостаток физической силы он компенсировал силой духа. Возможно, он сказал себе "Пусть думают, что хотят, если они такие идиоты!" Кроме того, он знал, что мне бывает от отца, когда я выхожу за рамки, и не хотел, чтобы за проявленную щедрость меня выпороли. Мне надо было рассказать все тебе, но ты бы рассказала отцу. И я струсил. Позже мы с Эдвардом пошли разными дорогами, но я всегда помнил об этой истории, она беспокоила мою совесть. Я долго думал, что когда-нибудь все-таки расскажу правду, но потом стало слишком поздно — Эдвард погиб.
Лита мягко положила ладонь на руку сына.
— Кто не празднует труса хотя бы пару раз в жизни? Но Коринтее надо рассказать правду — раз уж она сделала такой жест и прислала ее. — Лита забрала у сына нефритовую фигурку, положила ее обратно на тканевое ложе и закрыла коробку. — Я должна извиниться перед Коринтеей. Я рада, что она вернула статуэтку, хоть она и держала ее у себя столько времени. В ближайшие дни я лично поблагодарю ее и извинюсь, что обвинила тогда Эдварда. Может быть, теперь старая рана начнет заживать.
— Я бы на это не рассчитывал, — сказал Джоэл.
— В конце концов, — продолжала его мать, — Эдвард тоже не был невинной овечкой. Может, в тот первый раз он и не был виноват, но спустя несколько лет в ломбарде обнаружились ценные предметы искусства, принадлежавшие его бабушке. И украл их именно он.
— Теперь все это уже не имеет значения — Эдвард давно мертв, погиб по нелепой случайности.
— Ничего случайного не бывает, — сказала Лита.
Я подумала о письме-предвестнике, которое получил Кирк, и спросила:
— Миссис Радбурн, вы не получали… не знаю… ну, в общем, "сообщений" насчет смерти Эдварда?
— Зовите меня Лита, прошу вас, ведь я называю вас Дженни. Что же касается смерти Эдварда… я всегда вижу только густой туман, когда о нем думаю. И он меня пугает. Кажется почти угрожающим.
Джоэл с любопытством посмотрел на меня.
— А почему вы спрашиваете? До вас дошли какие-то домашние слухи?
Мне хотелось рассказать им о Кирке и письме, но что-то меня удерживало. Может, просто тот факт, что это мог услышать сам Кирк. Чтобы об этом говорить, мне нужна была приватность.
Машина свернула на широкую подъездную дорогу, ведущую к отелю "Ок-Бей Бич", и я увидела в окно внушительного вида здание. Очень широкое, с коричневой остроконечной крышей и кремовыми стенами. И тоже с тюдоровским фахверком. Редкие окна с частыми стеклами едва ли пропускали много света. Пространство перед входом окружали высокие дубы, и я видела в стороне за ними водяные отблески.
Миссис Радбурн опустила коробку со статуэткой себе в сумку.
— Мне очень жаль, что все так случилось, Дженни. Нужно будет заново наладить отношения и оставить позади ошибки прошлого. Этот отель — одна из здешних жемчужин старой Англии, он был построен еще в двадцатых годах. У них еще есть паб под названием "Уютный уголок", и он до сих пор процветает. Это место вообще особенное, и я его очень люблю.
Мы прошли через большой старомодный холл и оказались в тюдоровском зале. Нас приветствовал метрдотель в красной куртке и галстуке-бабочке. Из частично застекленных окон открывался потрясающий вид. Нас проводили к столику на возвышающейся платформе с медными перильцами, откуда можно было любоваться видом на океан, острова и далекие горы. Мне понравились и обои на стенах, в которых чувствовался дух Виктории, и красные бархатные кресла, так контрастирующие с белоснежными скатертями и салфетками. Вверх по окнам тянулась виноградная лоза со своими изящными зелеными усиками, а пространство между окнами занимали картины с речными сценками.
Лита бросила взгляд на одно из полотен.