— Это было давно, и здесь нет никакого секрета. После смерти первой жены отца, Коринтея (она к тому времени тоже овдовела) хотела выйти за него замуж. Они были близкими друзьями и давно знали друг друга. Из этого могло что-то получиться, но тут появилась Лита и очаровала его. Коринтее не так легко было снести подобное поражение. Хотя поначалу она пыталась подружиться с моей матерью, но потом все перечеркнул один неприятный случай. С тех пор она делает вид, что моей матери не существует, и считает меня сыном исключительно Льюиса Радбурна. Но все это уже древняя история, не забивайте себе голову. То, что происходит сейчас — скорее некое представление, я не думаю, что она сможет что-то доказать. Но с моей матерью никогда не знаешь. Так что проявите терпение и постарайтесь не расстраиваться из-за ее слов.
— Среди прочего, я надеюсь, что она не расстроит Элис, — ответила я. — Это очень деликатная ситуация, и я не знаю, насколько сильно Элис привязана к Пиони.
— Не думаю, что стоит волноваться на этот счет, — сказал Джоэл. — Моя мать очень чуткий человек и ничего подобного не допустит. А теперь пойдемте в дом.
Мы вышли из машины и оказались перед поистине огромным домом. Элис снизу позвала Джоэла, и он пошел к ней посмотреть, в чем дело. Я осталась наедине с Кирком Маккеем и быстро заговорила. У нас была только пара минут, не больше.
— Мне необходимо с вами поговорить. Я хочу узнать больше о письме Эдварда Ариеса и о том, почему вы не рассказали о нем его бабушке.
Кирк снял темные очки, и я снова увидела напряженный взгляд его синих глаз.
— Спасибо, что не выдали меня. Надо выждать какое-то время. Эдвард написал кое-что очень странное, и у меня такое чувство, что он оставил мне миссию, которую я должен исполнить. Но здесь не место для подобного разговора. Как насчет того, чтобы встретиться на скамейке в нижнем саду? Сегодня во второй половине дня, скажем, около половины пятого? Я буду ждать вас там, если меня ничем не загрузят.
— Я постараюсь улизнуть, — пообещала я.
— Почему улизнуть? Вы же здесь не в тюрьме.
— Конечно, нет. Я спущусь в сад в половину пятого и буду вас ждать.
— В саду есть задние ворота. Мы ускользнем без проблем, и миссис Ариес даже не придет в голову, что вы встречаетесь с ее шофером.
Он снова смеялся надо мной, но несмотря на неприязнь, которую я испытывала, помогая ему в его грязных интригах, мне необходимо было узнать, что написано в том письме.
Джоэл и Элис поднялись к нам с нижней лужайки, и Кирк снова надел темные очки. От кого он прячется? От Джоэла?
— Вы ведь уже бывали здесь раньше, не так ли? — мягко спросила я.
Он усмехнулся мне в лицо и ушел прочь. Во мне начала крепнуть уверенность, что он познакомился с Эдвардом Ариесом совсем не на лесозаготовках.
Мы ступили в тень старого особняка, и крыша скрыла от нас ясное голубое небо. Вдалеке за домом земля сменялась водой, и с нее дул прохладный ветер. Я задрожала в своем легком жакете, но не только холод был тому причиной. Я уже начинала страшиться предстоящих событий.
5
Нас впустила девушка-служанка в опрятном белом переднике, Джоэл обратился к ней по имени — Айрис. Миссис Радбурн уже ожидала нас.
— Проходите, пожалуйста, — пригласила Айрис.
Просторная прихожая с широкой галереей наверху выглядела почти аристократичной. Потолок был очень высоким, на высоте трех этажей, с тяжелыми деревянными балками. Широкая квадратная лестница сбоку вела на второй этаж, она была прочной, безо всяких округлых изгибов и впечатляла блеском светлого дуба. По обе стороны от нее находились декоративные окна, похожие на витражные. В них просачивалось немного света.
— Этот дом — работа Маклура, — сказал Джоэл. — Шотландца, строившего одни из самых великолепных домов Виктории. Он был другом Френка Ллойда Райта [13] , и они оба, вероятно, испытали на себе влияние друг друга.
Мы миновали лестницу и вошли в главный коридор с просторными комнатами по обеим сторонам. В глубине дома виднелись окна, они выходили к воде и пропускали света чуть побольше. Перед последней, открытой, дверью мы остановились.
— Это мы, мама, — произнес Джоэл очень тихо, словно боялся потревожить коридорное эхо.
Ответил ему живой, музыкальный голос — голос женщины, которая не один год провела на сцене.
— Входите, — позвала она.
Джоэл мягко подтолкнул нас с Элис вперед, и мы вдвоем вошли в тускло освещенную комнату. Длинные пурпурные портьеры на окнах, тут и там стоят торшеры с золотистыми абажурами, разливая на полу янтарные лужицы света. На другом конце комнаты находилась женщина, ее освещал невидимый нам источник света, придавая впечатлению драматизма.
Женщина сидела в плетеном кресле, вероятно, когда-то привезенном из Индии. Спинка возвышалась над ее головой великолепным павлиньим веером, создавая эффектный фон. Глаза женщины закрыты, руки соединены на коленях, словно она медитирует или молится, спрашивая совета у Высших сил. Мне показалось, что скорее второе, чем первое.
На ней было длинное, до самого пола, черное шерстяное платье с вырезом "лодочка", по манжетам широких рукавов и подолу — греческий орнамент зеленых и золотых нитей. На шее у нее висела золотая цепочка, украшенная по всей длине зелеными нефритовыми бусинками. Белые руки почти светились на фоне черного платья — длинные тонкие пальцы с розовым маникюром, безо всяких колец. Темные волосы разделены посередине пробором и стянуты назад. Золотые с нефритом сережки затрепетали, когда их обладательница открыла глаза и наклонила голову, показывая, что осведомлена о нашем присутствии.
Вся обстановка показалась мне какой-то чужеродной и театральной, но глаза этой женщины приковали мое внимание. Серые, как у сына, они были аккуратно накрашены, отчего казались большими и словно светящимися. Я не знала, как реагирует Джоэл, поскольку он снова отступил в сумрак коридора.
— Пожалуйста, оставайтесь на месте, — скомандовала в тишине женщина, и мы с Элис замерли.
[13] Знаменитый американский архитектор (1867-1959), оказавший сильное влияние на архитектурные течения