Он повернулся к Розе:
— Извините, что ворвался на ваш вечер, док. Но я был рад снова вас видеть.
— Я тоже, мистер Шварц.
Они стояли, глядя, как Ирвинг идет к своему кадиллаку. Включив двигатель, он крикнул:
— Эй, знаете что?
— Что? — спросил Дэвид.
— Как сказала бы твоя мама, вы — красивая пара!
Когда он уехал, Дэвид взглянул на Розу. Ему показалось, что она чуть порозовела. Он взял ее под руку.
— Моя машина на той стороне улицы.
Она молчала почти всю дорогу до больницы.
— Вас что-то беспокоит, док?
— Ну вот, теперь и вы! — сказала она. — Все зовут меня «док». Мне больше нравилось, когда вы называли меня Розой.
Он улыбнулся.
— О чем вы думаете, Роза?
— Мы дошли до Америки, спасаясь от них.
— От них? — переспросил Дэвид.
— Как в Германии, — коротко сказала она. — Нацисты. Гангстеры. У них много общего. Они говорят одно и то же. «Либо мы, либо коммунисты. А с нами легче иметь дело». — Она взглянула на него. — А что можно сказать, когда оказывается, что они лишили тебя всего? С помощью этой уловки они завладели Германией. Спасали ее от коммунистов.
— Вы хотите сказать, что мой друг Ирвинг Шварц — нацист?
— Нет, ваш друг не нацист, — серьезно ответила она, — но им движет та же безумная жажда власти. Ваш друг — очень опасный человек. Вы знаете, что он носит пистолет?
— Да, я заметил.
— Интересно, что он сделал бы, если бы вы ему отказали?
— Ничего. Иглонос ничего плохого мне не сделал бы.
Она снова вскинула на него свои серые глаза.
— Нет, я не имею в виду пистолет, — быстро пояснила она. — Против вас у него есть другое оружие. Он может разорить вас. Но раз человек носит пистолет, значит он намерен рано или поздно воспользоваться им.
Дэвид остановил машину перед больницей.
— А что я мог сделать? Отказаться уступить Шварцу и позволить, чтобы все, что я делал все эти годы, пошло прахом? Подставить тех, кто вложил свои деньги и надежды в нашу компанию? Выгнать служащих на улицу? Так я должен был поступить? Это я виноват в том, что моим работникам не хватило мозгов выбрать достойных представителей и честный профсоюз?
Сам того не замечая, он повысил голос.
Вдруг она положила свою руку на его пальцы, сжимавшие руль.
— Нет, что вы. Вы не виноваты. Вы поступили так, как считали правильным.
Швейцар спустился по многочисленным ступенькам и открыл дверцу машины.