— Кто там пришел, Дэвид? — спросила мать из кухни.
— О, извините меня, — спохватился Дэвид. — Входите, пожалуйста. Это Штрассмеры, мама.
— Проводи их в столовую, — крикнула мать. — Шнапс на столе.
Дэвид закрыл дверь и спросил у девушки:
— Позвольте вам помочь?
Она кивнула и скинула пальто. На ней была простая блузка и юбка, стянутая на узенькой талии широким кожаным поясом. Он удивился, заметив, что под шелковой блузкой нет бюстгальтера.
Ее мать сказала что-то по-немецки. Роза спокойно перевела:
— Мама говорит, чтобы вы с папой выпили, а мы пойдем на кухню и спросим, не нужна ли там помощь.
Дэвид снова взглянул на нее. Опять этот голос. Акцент — и в то же время не акцент. А если и акцент, то не такой, как у ее отца. Женщины отправились на кухню, а Дэвид пригласил мистера Штрассмера. Тот улыбнулся и последовал за Дэвидом в гостиную. На журнальном столике Дэвид увидел бутылку виски со стопками. При виде этикетки Дэвид поморщился. Такое виски традиционно появлялось на парадных столах — рождения, свадьбы, похороны. Мог бы додуматься и принести с собой бутылку.
Мистер Штрассмер явно не разделял его мнения. Он взял бутылку в руки и с улыбкой повернулся к Дэвиду:
— О, гут шнапс!
Дэвид улыбнулся и взял бутылку.
— Вам чистый или с водой? — спросил он, откупоривая виски. Это тоже была традиция: бутылка должна быть непочатой. Открытую бутылку гостям не подавали. «Интересно, что случается с недопитыми, — подумал Дэвид. — Наверняка томятся в какой-нибудь кладовке».
— Неразбавленный, — ответил мистер Штрассмер, не скрыв ужаса.
Дэвид наполнил стопку и протянул ему.
— А я налью себе немного воды, — извинился он.
В этот момент вошла Роза с водой и стаканами.
— Я подумала, что это может вам понадобиться, — сказала она, ставя их на стол.
— Спасибо.
Она улыбнулась и вышла. Дэвид налил себе виски, щедро разбавив его водой.
Мистер Штрассмер поднял стакан.
— Ваше здоровье!
— Ваше здоровье! — отозвался Дэвид.
Проглотив виски одним глотком, мистер Штрассмер вежливо кашлянул.
— Ах, гут.
Дэвид кивнул, пригубив виски. Вкус был отвратительный, даже с водой.
— Еще? — вежливо предложил он.
Отто Штрассмер улыбнулся. Дэвид снова наполнил его стопку.
— Значит, вы — Дэвид, — проговорил он. — Я много о вас слышал.
Дэвид снова улыбнулся и кивнул. Так будет весь вечер, и к концу у него лицо заболит от вежливых улыбок.