— Кончились, — эхом повторила она, глядя ему в глаза. Он склонился над ней и прижался к ее губам. Она начала успокаиваться.
И тут яростная боль пронзила ее тело. Она закричала. Он зажал ей рот рукой, и боль стала накатываться волнами.
А потом остался только звук ее голоса, беззвучно вопившего в ее горле, и отвратительное ощущение лежащего на ней тела.
Лэдди перевернулся на спину. Завтра мать узнает. И во всем виноват он. Все будут винить его — и будут правы. Он не должен был допустить такого. На него упала тень. Подняв голову, он увидел Рину. Она присела рядом.
— Ну, что будем делать?
— Не знаю, — тупо проговорил он.
Она прикоснулась к его руке.
— Я не должна была тебе это позволять, — тихо произнесла она.
— Ты бы меня не остановила. Я совсем обезумел. — Он посмотрел на нее. — Если бы мы не были братом и сестрой, мы бы убежали и поженились. И зачем только они удочерили тебя!
— Их нельзя винить в том, что случилось. — По ее щекам побежали слезы. — Их вины тут нет.
— Не плачь.
— Не могу. Мне страшно…
— Мне тоже. Но слезы тут не помогут. — Она продолжала беззвучно плакать. Неловко шевеля губами, он проговорил: — Но хоть ты мне и сестра, ты же знаешь, что я люблю тебя? Всегда любил. Все другие по сравнению с тобой — пустое место.
Рина задумчиво посмотрела в безбрежную гладь океана и убежденно произнесла:
— Я вела себя так отвратительно, потому что ревновала к тем, с кем ты встречался. Я не хотела отдавать тебя им. Поэтому сделала то, что сделала. Я никогда не позволяла другим парням прикасаться ко мне.
Он сжал ее пальцы.
— Может быть, все еще обойдется, — попытался он ее утешить.
— Может быть, — безнадежно отозвалась она.
Лэдди сидел за рулем маленькой яхты и смотрел на сидевшую на носу мать. На горизонте собирались облачка. Ветер усилился. Время возвращаться.
— Поворачиваем? — спросила Джеральдина.
— Да, мама.
Непривычно видеть ее на борту. Но она сама напросилась. Словно почувствовала, что его что-то тревожит.
— Ты сегодня какой-то тихий. Да и Рина ходит мрачная.
Лэдди подумал о Рине. О себе. О родителях. Его охватила глубокая безнадежность. Почувствовав, как щиплет глаза, он поспешно отвернулся.
— Лэдди, да ты плачешь! — потрясенно вскрикнула мать.
Не сдерживаясь более, он зарыдал во весь голос. Мать прижала его голову к своей груди, как делала часто, пока он был маленький.
— В чем дело, Лэдди? Что случилось? Ты можешь все мне рассказать. Я все пойму и постараюсь помочь.
— Ты ничего не сможешь сделать! Никто ничего не сможет сделать!
— А ты попробуй. — Он молча всмотрелся в ее лицо. Она ощутила непонятный страх. — Это как-то связано с Риной?
— Да! Да! — вскрикнул он. — У нее будет ребенок! Мой ребенок, мама! Я изнасиловал ее!