Неизвестное волнует, неизвестное страшит; Павлик побежал к майору, тряся рюкзаком; казалось, он дрожит весь:
— Товарищ майор!!. Мы забыли сказать — старик набрал номер с лотерейного билета! А потом нашел билет, понимаете?.. Очень просто было, а мы…
— Перестань!! — крикнула Вера.
— Я же объяснить… Мы этого не объяснили, вот нам и не верят!..
— Перестань!
Он стоял перед ней, качаясь, трясясь. Жалок он был до отвращения. И она подумала, что это очень хорошо, это прекрасно. Надо только запомнить вот такое его лицо. Человек с таким лицом не может нравиться. Все пройдет.
Горе, отчаяние Веры было в том, что он — лицемер и показушник, болтун и трус — ей нравился. Она старалась его презирать, старалась издеваться над ним. А он все равно нравился, и Вера не знала, что предпринять. Ей не презирать его хотелось, а только жалеть, не издеваться над ним, а только помогать. На перроне она заставила его нести ведро с грибами. Никто не подозревает, что Вера с наслаждением сама потащила бы это ведро и второй рюкзак потащила — только бы Павлику стало полегче… Но это пройдет. Вот она вдоволь насмотрится на отвратительную, жалкую его физиономию — и все пройдет.
А ничегошеньки-то не проходило.
Она смотрела на него, и ей хотелось подставить ему плечо и рюкзак снять, чтоб было ему полегче…
— Ненавижу! — сказала она одними губами.
— Товарищ майор! — произнес Петухов, окончательно разобравшись в событиях. — Я у них старший, я за все отвечаю…
Майор жестом руки прервал его, подошел к водителю оперативной машины.
— Ермаков, — сказал он. — Доставьте этих товарищей по адресу, который они укажут.
Водитель приоткрыл дверцу, оглядел туристов и все их снаряжение.
— Товарищ майор… — отозвался он неуверенно. — С таким грузом не поместятся… Багажник-то занят, вы ж знаете.
— Ничего, разместятся.
— Да никак невозможно, Товарищ майор. Не запихаю!
— Вам не надо стараться, Ермаков, — сказал майор. — Вы положитесь на этих товарищей. Они прекрасно все сделают.
Четвертая глава. История о дрессированных пчелах, живших на балконе, о грибах под кроватью, о сольной партии на трубе, а также о беспощадном, удивительном и незаметном поединке двух мужчин
1
Большая коммунальная квартира отходила ко сну.
Стихло на кухне шипенье сковородок и бульканье кастрюль; исчезла терпеливая очередь в ванную; погас в длинном коридоре свет, и сделались невидимы его закоулки — со всяческой рухлядью по углам, с корытами и велосипедами, подвешенными на стены, с голыми лампочками под потолком.
Закрылись плотнее двери комнат. Какое-то время из-за этих дверей еще доносились приглушенные голоса и шумы: пластинка докручивала иностранную песенку, вякал кот, просившийся на волю, бормотал и заполошно вскрикивал телевизионный комментатор. Но вскоре и они умолкли.
Засыпала квартира.
Лишь в одной из комнат — в самом конце коридора — продолжались какие-то странные хлопоты.
Миловидная женщина лет тридцати заканчивала тут уборку. Она подмела шваброй пол, расправила складки дешевого коврика возле двери, вытерла клеенку на обеденном столе. Оглянулась, проверяя: все ли в порядке, все ли радует глаз?
Комната, разделенная фанерной перегородкой, была тесной и неуютной. Однако содержалась образцово. От люстры с пластмассовыми колпачками и до старинной бронзовой ручки на дверях — все было начищено, вымыто и доведено до блеска.
Прибравшись в комнате — вернее, в одной ее половине, — молодая женщина присела к зеркалу. И с той же старательностью принялась подводить глаза, пудриться и красить губы. Если учесть, что время близилось к полночи, это занятие выглядело прямо-таки нелепым.
Может, она ждала гостей?