Новый Библейский Комментарий Часть 3 (Новый Завет): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ст. 30 повторяет ст. 15, связывая этот раздел с прологом и снова подчеркивая превосходство Иисуса над Иоанном Крестителем. Когда Иоанн сказал, что не знал Иисуса, он, должно быть, имел в виду, что не знал его как «Идущего». В этом Евангелии слова «иудеи» и Израиль имеют разное значение, причем последнее никогда не используется в негативном смысле. Греческий глагол, переведенный как видел (32), передает идею твердой убежденности. Сообщение о схождении Духа на Иисуса в этом Евангелии отличается от рассказов синоптиков. Здесь Духа в виде голубя увидел сам Иоанн, тогда как у синоптиков его увидел Иисус. Возможно, голубь символизирует кротость характера, а возможно — полет, демонстрируя реальность схождения Духа. Бросается в глаза контраст между этим эпизодом и зримым проявлением Духа на Пятидесятницу (ср.: Деян. 2:2,3). Оба случая имеют исключительно важное значение в служении Иисуса. Иоанн получил некое особое откровение (33), позволившее ему узнать в Иисусе крестящего Духом Святым. Крещение Духом сопоставляется с крещением водой и обнаруживает свое превосходство. Утверждение, что Иисус есть Сын Божий, перекликается с идеями пролога и согласуется с целью Евангелия, сформулированной в 20:31.

1:35—51 Призвание первых учеников

Повторное высказывание об Агнце Божием (36) наводит на мысль, что двое учеников, пошедших за Иисусом, в какой–то степени осознали значение Того, о Ком говорил Иоанн. В тексте, однако, нет указаний на то, что Иоанн Креститель мог ожидать такого шага от своих учеников; скорее, он рассматривал свои слова как часть служения по возвещению Иисуса. Приведено имя только одного ученика, а вторым, возможно, был сам автор, Иоанн. Выражение пошли за Иисусом в ст. 37 вполне нейтрально, и лишь позднее следовать станет означать христианскую преданность. Ответ на вопрос Иисуса и обращение Равви показывают серьезность намерений учеников следовать за Ним. «Равви» — почтительное обращение, не имевшее никакого отношения к обучавшимся в раввинских школах (в таком смысле оно стало употребляться позднее). Может вызвать удивление десятый час, упомянутый в ст. 39. Если Иоанн пользовался обычным иудейским способом исчисления времени, то это был вечерний час, и здесь подразумевается пребывание до конца дня.

Из того, что Андрей первым делом нашел своего брата Симона Петра, явствует, что он сразу осознал огромное значение встречи с Иисусом. В своем Евангелии Иоанн еще дважды продемонстрирует глубокое проникновение в характер Андрея (ср.: 6:8; 12:22). Слово «Мессия» (41) переведено Иоанном в интересах читателей–неевреев. И древнееврейское слово «Мессия», и греческое слово «Христос» ведут свое происхождение от корня, означающего «помазанник». Хотя в Ветхом Завете представление о помазании не было связано с царями, в Новом Завете оно используется по отношению к Иисусу в более широком смысле, объединяющем помазанного пророка, священника и царя. Считается, что это заявление противоречит сообщениям синоптиков, согласно которым Иисуса не воспринимали как Мессию вплоть до признания Петра в Кесарии Филипповой. Впрочем, нет никаких оснований полагать, что в тот период ученики имели какое–либо представление о мессианстве, кроме самого общего. В ст. 42 сделан акцент на личных отношениях Андрея, Симона и Иисуса. И снова мы видим несовпадение Евангелия от Иоанна с синоптическими в определении момента переименования Симона в Петра. Здесь новое имя дается в начале служения, тогда как в Мф. 16:18 оно присваивается после признания Петра. Заслуживает внимания, что Иисус использует будущее время, возможно, имея в виду событие, описанное в Мф. 16:18. И «Петр», и «Кифа» означают «камень», и это наводит на мысль, что Иисус намеревался сделать из Симона человека, твердого как скала.

Пока нам известно, что за Иисусом последовало по меньшей мере трое учеников. Но прежде чем начать свой рассказ о служении Иисуса в гл. 2, Иоанн упоминает еще двоих. В случае с Филиппом инициатива призвания принадлежала Иисусу. В этом Евангелии Филипп упоминается еще несколько раз (6:5; 12:21; 14:8). По–видимому, это был человек с практическим складом ума. Хотя Филипп, Андрей и Петр были уроженцами Вифсаиды, они поселились в Капернауме (Мк. 1:21,29). Описание встречи Филиппа с Нафанаилом — еще один образец личного свидетельства, приводившего людей к Иисусу. Поскольку тема свидетельства занимает в этом Евангелии столь важное место, рассказ о способе привлечения к Иисусу Петра и Нафанаила представляется знаменательным. Личное свидетельство всегда было одним из лучших средств привлечения людей к Иисусу. В отличие от Андрея Филипп назвал Иисуса не «Мессией», а Тем, о Котором писал Моисей… и пророки. Эти определения идентичны. Упоминание Иисуса из Назарета вызвало скептическое замечание Нафанаила (46). Очевидно, Назарет пользовался дурной славой, и то, что его жители отвергли Иисуса (Лк. 4:14–30), вполне соответствовало такой репутации.

Встреча Иисуса с Нафанаилом весьма поучительна. Первое, что мы отмечаем, — высокое мнение Иисуса об этом человеке. Выражение Израильтянин, в котором нет лукавства пробуждает в памяти образ ветхозаветного Иакова, мысль о котором явно присутствует в ст. 51. Во–вторых, мы отмечаем его пытливый ум — почему Ты знаешь меня? В этом вопросе звучит удивление, указывающее на то, что прежде Нафанаил не встречался с Иисусом. В третьих, мы отмечаем предвидение Иисуса, которое, вероятно, произвело на Нафанаила большое впечатление. Невозможно точно установить, что делал Нафанаил под смоковницей, но главное здесь — необыкновенная проницательность Иисуса, которую Нафанаил прекрасно осознал. Его ответ превосходит все ожидания. Он признает в Иисусе не только Равви, но и Сына Божьего, Царя Израилева. Мы снова убеждаемся, что уже на этом раннем этапе имело место понимание Иисуса как Сына Божьего, каким бы оно ни было элементарным. Евангелист Иоанн, в прологе впервые упомянувший о Божественном Сыновстве Иисуса, возвращается к этой мысли в самой сердцевине служения Иисуса. Выражение увидишь больше сего (50) поясняется в ст. 51, где говорится о религиозных видениях. Представление о возможности видеть ангелов, восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому, по–видимому, идет от ветхозаветного Иакова (Быт. 28:12). Смысл в том, что отныне небеса открыты для непрерывного общения с людьми, представителем которых выступает Сам Христос под именем Сына Человеческого. Примечательно, что это имя используется вместо Нафанаилова Сына Божиего, показывая тем самым, что человеческое начало в Иисусе не менее важно, чем Божественное.

2:1—11 Откровение через знамение

В этом Евангелии рассказывается о нескольких знамениях, и превращение воды в вино — первое из них. Большинство знамений, упомянутых Иоанном, влекут за собой рассуждение на соответствующую тему. Эти знамения составляют неотъемлемый элемент структуры Евангелия. Иоанн особо отмечает, что в результате первого знамения была явлена слава Христа, и это указывает путь истолкования остальных. Заслуживает внимания, что и первое, и второе (4:54) знамения были совершены в Кане Галилейской. Она находилась примерно в трех днях пути от того места, где крестил Иоанн. Важную роль играет указание на третий день в ст. 1, поскольку в сочетании с указаниями на другие дни в гл. 1, чудо в Кане можно рассматривать как завершающее семидневный период.

Читая описание разговора Иисуса с матерью (3,4), следует иметь в виду, что если Мария видела в недостатке вина проблему, касающуюся хозяев дома, то Иисус был поглощен выполнением Своей миссии, о чем здесь напоминает слово час. Тема «часа» Иисуса проходит через все Евангелие, достигая своего высшего выражения в рассказе о страстях Господних (ср.: 7:30; 8:20; 12:23,27; 13:1; 17:1). Манера общения Иисуса с матерью (несколько смягченная в NIV) может показаться странной, хотя Он просто хотел развеять заблуждение, что кто–либо, кроме Отца, может отдавать Ему приказания (ср.: 5:30; 8:29). Связь между репликой Марии и замечанием Иисуса можно объяснить тем, что Иисус видел за нынешним брачным пиром будущий мессианский пир. Иисус различал время человеческое и время Божье. Эти слова отражают Его осведомленность о приближающейся развязке.

Описание в ст. 6 шести каменных водоносов, которые использовались для очищения Иудейского, имеет символическое значение. Некоторые исследователи рассматривают весь этот эпизод не как рассказ, основанный на фактах, а как аллегорию, демонстрирующую превосходство христианства над иудаизмом; в таком случае вода представляет Тору, а вино — Евангелие. Но правильнее рассматривать этот эпизод как бытовой сюжет с элементами символического значения. Возможно, здесь содержится намек на то, что Иисус щедро обеспечит мессианский пир, если сумел удовлетворить неотложные потребности жениха. Емкость сосудов составляла более 450 литров. Не сообщается, была ли превращена в вино вся вода, или только вода, почерпнутая для пира. Распорядителем пира мог быть назначен один из гостей, но обеспечивать вино и пищу полагалось жениху. Этим объясняется то, что распорядитель не знал, откуда вино (9). Сначала подавали самое лучшее вино. Из текста явствует, что такой обычай возник потому, что некоторые из гостей пьянели и не замечали, что вино стало хуже. Но главное в этом рассказе — превосходство вина, которое предоставил Иисус, что предвещает его заботу о грядущем мессианском пире. Эпизод завершается указанием на то, что так было положено начало чудесам (11). Замечание о том, что посредством чуда Иисус явил славу Свою, наводит на мысль, что последователи Иисуса видели в этих знамениях больше, чем обычные зрители, и христиане сразу поняли разницу между безвкусной водой прежней жизни и великолепием новой жизни во Христе. Для того чтобы увидеть славу, требуется вера.

2:12 — 4:54 Первые столкновения в Иерусалиме, Самарии и Галилее

2:12—25 Очищение храма

2:12—17 Иисус изгоняет храмовых торговцев. Ст. 12 является связующим звеном между этим событием и предыдущим. Капернаум — город, который Иисус избрал для жительства на время Своего служения в Галилее. Тот факт, что Он пробыл там всего несколько дней, указывает на приближение Пасхи. Некоторые видят в упоминании Пасхи Иудейской (13) противопоставление христианскому празднику. Однако более вероятно, что это выражение использовано для обозначения места проведения Пасхи (т. е. Иудеи), чтобы несведущие читатели поняли, зачем Иисус направился в Иерусалим. Изгнание животных из внешнего двора храма — символический акт. Его смысл в том, что животным вообще не место в храме, и разрушение рыночной атмосферы следует понимать именно так. Бич (15) потребовался для того, чтобы управлять животными, а не для их избиения. Менялы занимались там обменом разнообразных денег на финикийские монеты, которыми полагалось платить обязательный для всех иудеев храмовый сбор. Само по себе это занятие не содержало ничего дурного, но им злоупотребляли, устанавливая крайне несправедливый обменный курс.

Много споров вызывает вопрос, сколько раз очищался храм — один или два, — так как синоптические Евангелия относят это событие к концу служения Иисуса. Принято считать, что Иоанн перенес его вперед, преследуя определенные цели. Но не исключена вероятность, что года через два–три произошло еще одно очищение храма. Здесь помогло бы точное указание на время. Но Иоанна, по–видимому, больше интересует подспудный смысл событий Иисусова служения, и он организует материал так, чтобы выявить этот смысл. Из ст. 17 явствует, что ученики не сразу увидели связь этого эпизода с ветхозаветным текстом Пс. 68:10.

2:18—22 Храм нового типа. Требуемое знамение (18) отличается от упомянутого в ст. 11. Иудеи хотели какого–то эффектного чуда. Неудивительно, что они неправильно истолковали высказывание в ст. 19, поскольку, как следует из ст. 22, даже ученики поняли его лишь впоследствии. Иисус говорил о Себе как о храме, храме нового типа. Хотя существующий храм строился сорок шесть лет, он не был завершен и тридцать шесть лет спустя. Контраст между этим периодом и тремя днями должен был подсказать иудеям, что слова Иисуса не следовало понимать буквально.

Замечание о Теле Иисуса — это намек на Его воскресение, если Тело понимается здесь как физическое. Такое понимание согласуется с тем, что Иисус воскрес через три дня после Своей смерти. Некоторые толкователи понимают Тело как церковь, но это затрудняет истолкование значения трех дней; к тому же, в любом случае церковь не разрушалась, прежде чем была воздвигнута. В искаженном виде это высказывание приводилось во время суда над Иисусом (ср.: Мк. 14:58). Иоанн признается (22), что лишь впоследствии ученики вспомнили, что говорил Иисус, и поверили. Знаменательно, что слово Иисуса приравнивается здесь к Писанию. Имеется в виду не какой–то конкретный фрагмент, а, скорее, некоторые намеки.

2:23—25 Проницательность Иисуса. В заключительной части этой главы подчеркивается тесная связь между знамениями и верой. Формулируя цель Евангелия в 20:30,31, Иоанн связывает знамения с верой. В данной ситуации вера была еще недостаточной. Иисус видел ее насквозь и не доверял ей. В ст. 25 говорится о сверхъестественной проницательности Иисуса. Иоанн вставляет это замечание в качестве прелюдии к эпизоду с Никодимом, служащему иллюстрацией.

3:1—21 Новое рождение

То обстоятельство, что Никодим был членом иудейского синедриона, повышает значение беседы Иисуса с ним. Такой человек должен был хорошо знать иудейское учение и понять намеки, сделанные Иисусом. Хотя Иоанн часто отзывается о фарисеях пренебрежительно, здесь он уделяет внимание фарисею, который ищет Иисуса по важному делу. Не ясно, почему он пришел к Иисусу ночью. Возможно, он не хотел огласки. С другой стороны, это замечание может быть несущественной подробностью, не имеющей дополнительного смысла, или символом, поясняющим духовное состояние Никодима. Первое объяснение самое простое. Слова Никодима в ст. 2 связаны с замечанием во 2:23—25. Этот человек видел знамения и захотел узнать больше. Очевидно, однако, что отношение Никодима к Иисусу не идет дальше представления о Нем как об учителе, отмеченном печатью Бога. Во всяком случае, это было начало, хотя и весьма далекое от полного понимания. Замечание Иисуса в ст. 3 выходит за рамки вопроса, заданного Никодимом. Необходимость нового рождения отрицает право Никодима оценивать Иисуса по чисто человеческим меркам. Слова если кто не родится свыше могут быть истолкованы либо как «второе рождение», либо как духовное перерождение. Никодим явно истолковал их в первом смысле, не принимая возможности второго рождения. Но Иисус вкладывал в них другой смысл, имея в виду рождение совершенно иного рода. В свете ст. 5 многие отцы церкви понимали это высказывание как относящееся к крещению, но наиболее естественно видеть в нем указание на духовное обновление.

Выражение Царствие Божие встречается у синоптиков чаще, чем у Иоанна. Оно относится главным образом к осуществляемому Богом верховному владычеству. А здесь «видение царства» скорее является эквивалентом более употребительного в Евангелии от Иоанна выражения «жизнь вечная». В ст. 5 она названа «вхождением в Царствие». Вопрос Никодима в ст. 4 вызывает удивление, поскольку он понял слова Иисуса буквально. То, что он понимает слова Иисуса как требование вхождения в утробу во второй раз, отражает его замешательство. Он не смог постичь, что царство требует акта обновления. В его замечании сквозит недоверие. Повторное утверждение необходимости нового рождения в ст. 5 подкреплено сравнением рождения от воды с рождением от Духа. Смысл этого стиха вызывает много споров. Одни истолковывают «воду» как указание на крещение и считают, что Никодим должен был понять это как намек на покаянное крещение, совершавшееся Иоанном Крестителем. Но в этом фрагменте нет никаких оснований для подобного толкования. Другие полагают, что здесь идет речь о христианском крещении; в таком случае у Никодима не было возможности понять эти слова, а Иоанн, вероятно, привнес эту идею для своих современников, когда создавал Евангелие. Тем не менее, если эти слова Иисуса имели для Никодима какой–то смысл, мы должны соединить «воду» и «Дух» и соотнести их с «рождением» в контексте ст. 3. В Ветхом Завете слова «вода» и «дух» обычно употребляются в том значении, что через их посредство Бог производит очищение Своего народа (см. напр.: Иез. 36:24—27). В таком случае Никодиму говорилось, что для правильного понимания царства Божьего требуется некое духовное обновление. Остается спорным вопрос, надо ли писать слово «дух» с заглавной буквы, или его следует понимать как указатель на духовный опыт в отличие от ритуального очищения. Насколько это касается Никодима, то последнее наиболее вероятно, но в свете дальнейших указаний на Дух в этом Евангелии, Иоанн, очевидно, предполагал, что читатели увидят здесь Святого Духа. Действительно, противопоставление плоти и Духа в ст. 6 приобретает более глубокий смысл, если речь идет о Святом Духе. Плоть означает здесь человеческую природу, способную только к воспроизводству человеческого рода, но не чад Божьих. Рождение от Духа требует радикального изменения, нового истока. Суть утверждения Иисуса в том, что природа рожденного зависит от источника его рождения.

В ст. 7 подчеркивается непреложный характер нового рождения. В нем нет ничего произвольного. Пример с Духом (8), который дышит где хочет, становится более понятным, если учесть что данное греческое слово можно перевести и как «дух», и как «ветер». Иисус подразумевает, что, хотя знания о происхождении ветра и Духа недостаточны, результаты их действия доступны наблюдению. В наше время знание о движении ветра значительно возросло, а в ту эпоху ветер был непредсказуем. На первый план выступает независимость проявлений Духа Божьего. Это согласуется с утверждением в ст. 13.

Иисус надеялся, что такой человек, как Никодим, поймет приведенный им пример. Но в вопросе Никодима звучит недоверие, и Иисус это заметил (как явствует из ст. 11). Никодиму никак не удавалось постичь смысл речей Иисуса. Слово мы (11) в ответе Иисуса истолковывают по–разному. Подразумевал ли Иисус учеников? На этом этапе они знали очень мало. Или он имел в виду Отца и Духа? Возможно, хотя сомнительно, что Никодим мог это понять. Или Он вторил слову мы, употребленному Никодимом в ст. 2? Ясно лишь то, что слово мы противопоставлено слову вы, которое, по–видимому, относится ко всем иудеям, не способным поверить в свидетельство Иисуса.

Земное в ст. 12 должно относиться к тому, о чем уже было сказано, и, следовательно, включать новое рождение. Оно происходит на земле, тогда как небесное относится к откровению будущего, когда Царство достигнет своего воплощения. Ст. 13 говорит об обители, из которой вышел Иисус и в которую Он вернется по вознесении. Поскольку небо было его домом, он имел право говорить о небесном. На первый взгляд между ст. 14 и предыдущим отсутствует какая–либо связь. Вознесение Моисеем змея в пустыне было хорошо известным символом заботы Бога о жизни Своего народа, но более глубокая связь заключается в символичности вознесения на кресте — средоточии пребывания Сына Человеческого на земле. Слова должно… вознесену быть свидетельствуют о неотвратимости креста, если верующим суждено приобщиться к жизни вечной — мысль, отчетливо выраженная в ст. 15.

Как правило, в этом Евангелии автор отделяет слова Иисуса от своих собственных, однако в данном случае он этого не сделал. Ст. 31—36 — это, несомненно, комментарий Иоанна. Утверждение в ст. 16 кратко выражает три истины: универсальный характер любви Бога, ее жертвенную природу и ее направленность к жизни вечной. Неудивительно, что этот стих называют «евангелием в двух словах». Настоящее время использованного здесь глагола (иметь) указывает на то, что будущая жизнь мыслится как наличное достояние. Вероятно, это утверждение оспаривалось иудеями, которые привыкли считать, что Бог любит только Израиль, однако оно согласуется с идеей универсальной любви, встречающейся во многих местах Нового Завета. Слово мир используется в обычном для этого Евангелия значении «места, нуждающегося в спасительной Божьей милости». Этим объясняется, почему Иисус пришел спасать, а не судить (17). Дело в том, что мир уже пребывал в ситуации осуждения, хотя неверие в Сына Божьего ее обострило. В ст. 18 разъясняется, что Иисус как Сын Божий есть высшее мерило, разделяющее мир на две части — верующих и неверующих. Указание на веру в Сына Божьего в этом стихе связано с авторской формулировкой цели Евангелия в 20:30,31.

Противопоставление света и тьмы в ст. 19—21 перекликается с идеями пролога (1:5). Люди пребывают во тьме, потому что дела их были злы. Это подразумевает сознательное решение совершать поступки, которые греховны в глазах Бога. Подобные люди ненавидят свет, ибо он проявляет истинную природу их поступков (20). Им противопоставлены те, кто живет светом (здесь они описаны как поступающие по правде). У них совершенно иные цели, ибо они хотят, чтобы в открытости их поступков могла проявляться работа Бога в их душах. Ст. 21 можно истолковать двояко: либо как выражение содержания явных дел, либо как причину прихода людей к свету. Первое лучше согласуется с контекстом. Назначение этого раздела — пробудить веру в Иисуса.

3:22 — 4:3 Иисус и Иоанн Креститель

В этом разделе можно выделить три части: свидетельство Иоанна Крестителя об Иисусе (3:22–30); авторское толкование служения Иисуса (3:31–36); сообщение о фарисеях и решение Иисуса оставить Иудею (4:1–3).

Иоанн переходит к освещению исторической связи между служением Иоанна Крестителя и служением Иисуса. Он не сообщает, какое время отделяет события этого раздела от предыдущих, но приводит название местности. Хотя Иисус уже был в Иудее, Он ушел из Иерусалима в окрестные земли. Знаменательно, что Иисус и Иоанн Креститель крестили в одной и той же местности (23). Спор учеников Иоанна Крестителя с Иудеями дает повод для диалога Иоанна с его учениками. Неназванные иудеи были озабочены ритуальными вопросами, и это означает, что Иоанново крещение отличалось от иудейских религиозных обрядов. Важнейшим моментом крещения Иоанна было требование покаяния, и синоптики показывают, что Иисус продолжил эту традицию. Следовательно, они оба отмежевались от иудейской обрядности. Что же смутило учеников Иоанна? По–видимому, они просто позавидовали большему успеху служения Иисуса.

Это вытекает из реплики Иоанна в ст. 27–30. Сначала он провозглашает принцип: человек может только принять, а не придумать истину. Затем он прилагает этот принцип к себе, напоминая, что никогда не называл себя Христом. Это была не та роль, которую предназначило ему небо (т. е. Бог). Он довольствуется меньшей ролью. Это подчеркивает пример с женихом (29). Друг соответствует шаферу, который организовывал иудейскую свадьбу. Свадебная образность присутствует и в учении Иисуса (ср.: Мф. 22:1–14; 25:1–13). Позднее она была использована в учении апостолов (2 Кор. 11:2; Еф. 5:22–24; Отк. 21:2,9; 22:17). Иоанн Креститель утверждает превосходство Иисуса, как он уже делал это в гл. 1. «Умаляться» следовало не только Иоанну, но и всему старому порядку, который он представлял. Последний раздел гл. 3 представляет краткое толкование того, что означает Иисусу должно расти. О Его превосходстве свидетельствует следующее:

1. Он пришел свыше и Он выше всех (31). Его следует отличать от тех, у кого земное происхождение. Его нельзя оценивать по земным меркам. Поэтому Он отличается от Иоанна Крестителя.