Новый Библейский Комментарий Часть 3 (Новый Завет): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Теперь, предполагая, что картина не достаточно ясна, Павел делает ее еще более яркой, беря пример из следующего поколения Израиля (10–13). В отношении первого примера ему могли бы возразить, сказав, что между Исааком и Измаилом существует немалая этническая разница: первый родился от Сарры, «свободной», тогда как второй — от «рабы» — египтянки Агари (ср.: Гал. 4:21–31). Однако такой разницы нет между Иаковом и Исавом. Близнецы — они не только родились от одной и той же матери, Ревекки, но и были зачаты в одно и то же время (греческое слово koiten, вероятно, относится к половому сношению). Но еще до их рождения Ревекке было сказано, что больший будет служить меньшему (Быт. 25:23). Первенство Иакова подтверждается и второй ветхозаветной цитатой, которую Павел приводит из Малахии: Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел (Мал. 1:2,3). Исходя из этих ветхозаветных свидетельств о первенстве Иакова, Павел как бы в скобках (11б,12а) делает вывод, что благословение, полученное Иаковом, основывалось не на каких–то его делах, а на свободном, верховном Божьем избрании и призвании.

Какова природа этого благословения? Поскольку ветхозаветные тексты, из которых Павел берет этот пример, в основном говорят об исторической роли Иакова и Исава или о народах, которые они представляют (Израиль и Эдом), о Божьем плане (ср.: Мал. 1:2,3), то Павел может просто иметь в виду, что Иаков получил преимущество быть положительным орудием в осуществлении этого плана. Однако лексика, которую он использует на протяжении всего этого отрывка — наречется (7; ср.: 4:2—21); избрание (11; ср.: 11:5,7,28; Деян. 9:15; 1 Фес. 1:4; 2 Пет. 1:10); изволение (11; ср.: 8:28; Еф. 1:11); дела (12; ср.: 4:4–8); Призывающий (12; ср.: 8:29), — в общем, относится к проблеме вечного спасения. И именно эта проблема, тот факт, что так много иудеев не спасаются через Евангелие, и становится причиной этого обсуждения. Следовательно, мы приходим к выводу, что Павел использует эти ветхозаветные тексты для того, чтобы пояснить принцип Божьего верховенства в деле спасения: возможность стать Божьими детьми (ср.: ст. 7—9) в конечном счете зависит от Божьего призвания. Божья «любовь» к Иакову и «ненависть» к Исаву — два способа, позволяющие с помощью резкого противопоставления описать Божье избрание ко спасению и отказ в этом спасении.

9:14—23 Возражения: Божья свобода. Проповедуя много лет, Павел знал, что его акцент на Божьем суверенитете в деле спасения вызывает возражения. В этом фрагменте он касается двух из них. Не поступает ли Бог несправедливо, избирая одних и отвергая других (14)? И разве можно обвинять человека за то, что он отвергает Бога, если Бог Сам обусловил это отвержение (19)? Такие вопросы — наша естественная реакция на библейское учение о суверенном Божьем изволении. Важно, что в данном случае Павел не дает никакого «логического» объяснения того, каким образом это учение согласуется с библейским же учением о совершенной справедливости Бога и о том, что люди заслуживают осуждения за свои поступки. Мы поступим правильно, если последуем его примеру и не станем умалять истинность этих великих библейских учений своим стремлением к исчерпывающему объяснению. Перед нами вопрос, в котором мы вместе с Павлом (ср.: 11:33—36) должны быть готовы признать наличие тайны, превышающей наше понимание.

В резком стиле, свойственном Посланию к Римлянам, апостол сам задает вопрос, который, как он знает, возникнет из–за того, что он настаивает на Божьем суверенном изволении: неужели неправда у Бога? Такой вывод Павел решительно отвергает и снова ссылается на Ветхий Завет, чтобы обосновать свою точку зрения (15). Однако кажется, что текст, который он приводит — Исх. 33:19, — просто еще раз говорит о свободной и верховной деятельности Бога и не объясняет, почему она справедлива. Но, быть может, в этом и заключается суть его аргументации: действия Бога нельзя «судить» ничем, кроме Его собственной природы, как об этом говорит Писание. Павел снова заявляет: из факта Божьей свободы следует, что оно (т. е. Божье избрание ко спасению; ср.: ст. 11,12) зависит не от желающего и не от подвизающегося.

В ст. 17,18 дается дальнейшее обоснование того, что Божьи деяния не основываются на решениях и действиях человека, однако на этот раз с «негативной» стороны (ср.: «Исава возненавидел» в 13б). Роль фараона в истории спасения была определена Богом. Именно Бог вывел его на арену истории (для того самого Я и поставил тебя\ ср.: Исх. 9:16) и ожесточил его сердце. То, что сказано о фараоне в Ветхом Завете, касается, конечно же, его роли в истории спасения и не относится к его личной судьбе. Однако, как и в ст. 10—13, в ст. 18 Павел полагает, что работа, совершаемая Богом в сердце фараона, поясняет то, каким образом Бог совершает Свою работу в людях вообще: кого хочет, милует [18а; ср.: Иакова Я возлюбил в ст. 13а]; а кого хочет, ожесточает (18б; ср.: Исава возненавидел в ст. 13б). Ни дарование Божьей милости, ни ожесточение не зависит от человеческих поступков (хотя надо помнить, что воздействие Бога на людей, уже заблудших в грехе, и Его нежелание кого–то спасти является в определенном смысле простым подтверждением того выбора, который они уже сделали). Кроме того, надо помнить и о том, что Божьи решения в таких вопросах нам не явлены и что они ни в коем случае не предполагают поселить в нас отчаяние. Писание ясно показывает, что Бог никогда не откажется принять того, кто усердно Его ищет.

Вопрос, который Павел теперь ставит, — как раз тот самый, который в данном случае пытаемся поднять и мы: как Бог может обвинять людей за то, что они отвергают Его, если Он Сам, избирая одних и «проходя мимо» других, в каком–то смысле вызывает это отвержение? Слова Павла показывают, что у него самого нет никакого логически удовлетворительного ответа на этот вопрос. Ранее он подчеркнул, что люди несут полную ответственность за свое непризнание Божьей истины (1:20 — 2:11), и на том же самом он снова заострил внимание по отношению к Израилю (9:30 — 10:21). Однако Павел не говорит об этом как о возможности избежать проблемы, которую он теперь ставит. Апостол предполагает, что Божье изволение в неприятии и ответственность человека за это неприятие надо утверждать как две взаимодополняющих истины, которые нельзя использовать в ущерб одна другой. Павел просто оспаривает право человека судить действия Бога. Он — Горшечник, имеющий всю полноту власти над сосудами, которые создает (см.: Иер. 18; Прем. 12:3—22; 15:7). В ст. 22,23 Павел связывает свободу Бога с Его готовностью терпеть сосуды гнева, готовые к погибели. «Сосуды», которые апостол здесь имеет в виду, вероятно, неверующие иудеи, нынешняя роль которых в истории спасения напоминает роль фараона во времена исхода (см.: 11:12—15). Как и в случае с фараоном, акцент делается на их исторической роли в настоящее время (хотя их судьба все–таки ясна: гнев и погибель). Однако, в конечном счете, Божья цель — не гнев, а милость и слава, так как основная суть ст. 22,23 — показать, каким образом Бог заботится о сосудах милосердия, которые Он приготовил к славе.

9:24—29 Призвание Богом нового народа. Несмотря на то что ст. 24 грамматически связан со ст. 22,23, он возвращается к теме, с обсуждения которой Павел начал этот отрывок, — теме Божьего призвания. В ст. 7—13 Павел показал, как из этнического Израиля Бог призвал небольшое число иудеев, сформировавших «духовный» Израиль. Теперь он показывает, что этот суверенный Божий призыв в настоящее время создал новый народ, состоящий из язычников (25,26) и иудейского остатка (27–29). В ст. 25,26 Павел связывает цитаты из Книги Пророка Осии (Ос. 2:23 и 1:10), которые изначально соотносились с Израилем, с призванием язычников стать Божьим народом, сынами Бога живого (ср.: «дети Божий» в ст. 8). Исайю Павел цитирует для того, чтобы пояснить ситуацию, в которой находятся иудеи. Апостол отмечает три момента, чтобы подвести итог и подготовить почву для гл. 11:1) неверие многих его собратьев–иудеев не вызывает удивления, поскольку само Писание предсказывает, что только остаток спасется (Ис. 10:22 — «обратится»); 2) иудеи спасаются и становятся частью нового народа Божьего: остаток спасется (ср.: 11:3–7); 3) Бог спасает Свой народ: Если бы Господь Саваоф не оставил нам семени… (Ис. 1:9 — «небольшого остатка»).

9:30 — 10:21 Настоящее Израиля: непослушание

Второй аргумент Павла в защиту того, что Божье обетование Израилю непреложно (9:6а), заключается в том, что Израиль из–за своей неспособности должным образом ответить на Божье слово сам стал причиной своего исключения из состава нового Божьего народа. В отрывке 9:30 — 10:13 Павел обвиняет Израиль в стремлении установить правильные отношения с Богом не на основе веры в Христа, а на основе соблюдения буквы закона. Затем (в 10:14–21) он показывает, что Израиль не может не знать о собственной несостоятельности, так как Бог раскрыл перед ним в Писании Свои план и цель. Неверие большинства собратьев–иудеев объясняется как Божьим суверенным изволением в деле избрания (9:6б–29), так и заслуживающим наказания отказом самих израильтян поверить. Божье избрание, не ограниченное никакими условиями, и ответственность человека стоят бок о бок, и нельзя допустить, чтобы одно из них упразднило или умалило другое.

9:30 — 10:13 Божья праведность и праведность закона. В этом фрагменте определяющим является контраст между двумя видами праведности: Божьей (10:3), то есть той праведностью, которая доступна только через веру (9:30; 10:4,6,10), и «собственной» (10:3), то есть той, которая связана с исполнением закона (9:31; 10:5) и с делами (9:32). Этот контраст Павел развивает в трех параллельных фрагментах (9:30–33; 10:1–4; 10:5–13). В каждом из них апостол обвиняет Израиль в том, что он не признал Божьей праведности во Христе, — единственной праведности, которая может спасти (см.: 10:1,9,10). Не признал, потому что увлекся делами и внешней стороной закона Моисея, тогда как правильный подход к закону, основанный на правильном знании, привел бы их к Христу и истинной праведности, поскольку сам закон указывает на Христа (10:4).

Вопрос, который задает Павел (Что же скажем?) (30), открывает новый этап в его аргументации. Кажется, что Павел затронет проблему, поднятую в предыдущем фрагменте. Это проблема неожиданного развития истории спасения, о чем он только что упомянул (24—29): иудеи, «избранный народ» Божий, сохраняются лишь в остатке, в то время как язычники, некогда далекие от Бога, ныне называются «сынами Бога живаго». В ст. 30б–33 Павел дает первое объяснение, почему это происходит. Язычники, хотя и не не искавшие праведности, тем не менее достигли «финишной прямой»: они обрели правильные отношения с Богом, и Павел поясняет, что они обрели их в силу своей веры. С другой стороны, Израиль, проявлявший активность в своих поисках ее, не достиг цели. Однако кажется, что контраст, столь старательно подчеркиваемый Павлом, нарушается, так как цель, к которой стремился Израиль, но которой не достиг, — не праведность, а закон праведности. Некоторые ученые предполагают, что под этим выражением Павел просто подразумевает «принцип праведности» или что можно переставить слова и перевести его как «праведность закона» (ср.: 10:5). Однако под законом почти всегда понимается закон Моисея, и, кроме того, нам следуете уважением относиться к тому порядку слов, который выбрал Павел. Эту фразу он использует для того, чтобы подчеркнуть, что стремление Израиля обрести правильные отношения с Богом было целиком связано с исполнением закона: они стремились исполнить «закон, соблюдающий обетование праведности» (ср.: 2:13).

Они не достигли этой цели, да и не могли достичь, потому что закон, как пояснил Павел ранее, никогда не приносит праведности (3:20,28; 4:13–15; 8:3). Поэтому Павел разрушает параллелизм между язычниками и Израилем, чтобы подчеркнуть, что израильтяне несут ответственность как за сам предмет своего стремления (закон праведности), так и за то, каким образом они это делают (потому что искали не в вере, а в делах закона). Они настолько сосредоточились на деталях закона, что вместо того чтобы принять Иисуса Христа — истинную цель, к которой вел их закон (см.: 10:4), — они преткнулись о Него. Этот образ Павел заимствует из Исайи (Ис. 8:14), которого цитирует также и в ст. 33 (Ис. 28:16).

В 10:1—4 Павел углубляет тему «преткновения» иудеев об Иисуса Христа. Еще раз заявив о своем искреннем желании, чтобы иудеи, его братья и сестры, спаслись (см.: 9:1–3), Павел обвиняет их в том, что они не распознали Божьих путей и целей, ослепленные своим ложным рвением. Используя образ бега, можно сказать, что Израиль бежал изо всех сил, но не к истинной цели. Истинная цель — праведность, исходящая от Бога (3). Эту фразу лучше перевести как «праведность Божья» (греч. ten tou theou dikaiosynen), и относится она (как и в 1:17 и 3:21—22) к Божьему акту оправдания людей. Сосредоточившись на достижении собственной праведности, исходящей от дел (9:32) и закона (10:5), иудеи не покорились Божьему способу установления отношений с Ним Самим и не были готовы принять Его с верой.

Сосредоточенность иудеев на исполнении закона снова предстает как основная проблема, о чем Павел и намекает в ст. 4. Они не смогли понять, что Христос Сам является «вершиной» закона. Павел использует слово telos, которое иногда переводят как «конец» (NIV, RSV), а иногда как «цель». Однако учитывая образ бега, подразумевающийся в этом отрывке, вероятно, слово несет в себе оба эти значения. Павел говорит, что Христос — та цель, на которую указывает закон, и поскольку эта цель теперь достигнута — Христос пришел, — то следование закону теперь должно подойти к завершению. Этот стих согласуется с Матфеем (Мф. 5:17) как ключевое выражение основной новозаветной темы: кульминация, или «исполнение», ветхозаветного закона и всех его установлений — в Иисусе Мессии. Этой кульминации сопутствует Божье намерение даровать праведность всякому верующему, как язычнику, так и иудею (см.: 9:30; 10:12,13).

Третье утверждение Павла о контрасте между двумя способами обретения праведности (10:5—13) преследует две цели. Апостол использует Ветхий Завет, чтобы подтвердить, что ключевое различие между этими способами — это различие между «исполнением» (закон) и «верой» (5—10), а также усилить «вселенское» измерение праведности Божьей по вере (11 — 13; ср.: 10:4б — всякого верующего). Цитирование Ветхого Завета, направленное как бы «против него самого» (т. е. завета) (5—8), является темой серьезных споров и дискуссий. Мы не можем избежать этой проблемы, устранив контраст между ст. 5 и 6 (Кранфилд, напр., поставил бы «и» в начале ст. 6а) или заявив, что в ст. 6—8 Павел на самом деле не цитирует Ветхий Завет. Надо думать, что в данном случае Павел докапывается до более глубокого смысла отрывков, которые он цитирует в свете пришествия Христа. Лев. 18:5 может служить весомым выражением праведности от закона, так как эта книга сосредоточена на характерной особенности Моисеевой законнической системы —делании. Моисей постоянно подчеркивал, что только через послушание иудей может жить, то есть вкушать Божьи благословения завета. Взятый сам по себе, безотносительно к Божьему обетованию, на котором он зиждется, закон Моисея предоставляет возможность состояться праведности и жизни только через истинное его исполнение. Сосредоточившись лишь на законе, иудеи поставили себя в ситуацию, когда обрести жизнь и спасение возможно только через его «исполнение», что само по себе невозможно, как поясняет Павел (ср.: 3:9—20).

В ст. 6–8 Павел цитирует Второзаконие (Втор. 30:12–14) именно потому, что праведность от веры уже заявляет о себе, тогда как достичь праведности от закона оказывается невозможным. Отрывок из Второзакония вдохновляет на послушание Божьему закону, напоминая о том, что Его слово весьма близко и что нет никакой надобности восходить на небо или сходить в бездну, (вероятно, здесь Павел соединяет с этой цитатой аллюзию на Пс. 106:26), чтобы обрести его. Павел соотносит этот текст со смертью и воскресением Христа (6,7), а также со словом веры, Евангелием (8), потому что он видит в Христе вершину («конец») закона (4). Павел считает, что приписанное Ветхим Заветом закону право быть орудием для обретения праведности, теперь «исполняется» в Христе и евангельской вести. Если мы по–прежнему стремимся исполнить закон Моисея и тем самым обрести праведность — как делали иудеи, — мы упускаем из виду тот факт, что ныне Бог приблизил к нам Свое слово в евангельской вести о смерти и воскресении Христа.

В ст. 9—13 раскрывается два значения этой близости Божьего слова. Во–первых, так как Бог уже «сделал» все необходимое для обретения праведности, то все, что требуется от человека, — это верить. Во–вторых, Евангелие «близко» каждому, а не только иудеям. Во Втор. 30:14 упоминается об устах и сердце, Павел в ст. 9,10 использует оба этих образа. (Поскольку это именно образы, не следует делать неправомерный акцент на устном исповедании, как если бы Павел придал ему значение необходимого элемента спасения). Признание того, что Иисус — Господь, представляет собой то, что апостол, несомненно, хочет подчеркнуть — необходимость веровать сердцем (см.: 2:28,29). Спасение приносит не исполнение закона, а вера, и приносит каждому, будь то язычник или иудей. Эти положения Павел доказывает цитатами из Исайи (Ис. 28:16) (11; отметим, что этот текст он использовал ранее в 9:33) и Иоиля (Иоил. 2:32) (13). О том, как апостол воспринимает Иисуса Христа, свидетельствует тот факт, что тексты, в которых говорится о Господе Боге, он соотносит с Господом Иисусом.

Примечание. 33 Факт, что Петр тоже цитирует Ис. 28:16 и 8:14 вместе (1 Пет. 2:6,8), указывает, вероятно, на то, что эти тексты представляли собой часть раннехристианского свода мессианских «доказательных текстов», сосредоточивающих внимание на Христе как «камне».

10:14–21 У Израиля нет оправдания. В отрывке 9:30 — 10:13 Павел показывает, что неспособность Израиля достичь спасения объясняется не несостоятельностью Божьего слова, а неспособностью Израиля поверить (9:6а). Теперь Павел отвергает всякую возможность оправдания для иудеев, утверждая, что благовестие действительно было «близко» к Израилю (ср.: 8). Условия для уверования в Евангелие и обретения спасения имелись (14,15,17,18). Таким образом, Израиль виновен в том, что проявил невнимание к благовествованию, непослушание ему (16), что не сумел понять книг самого Ветхого Завета, в которых пророчествовалось о том, что ныне Бог исполнил в благовествовании (19—21).

В ст. 14,15а Павел ставит ряд вопросов, чтобы указать, при каких условиях всякий сможет «призвать имя Господне» (13): должны быть посланы вестники, весть должна проповедоваться, люди должны ее слышать и от слышания должна родиться вера. Затем Павел ссылается на Исайю (Ис. 52:7 — Как прекрасны ноги благовествующих… благое), чтобы подчеркнуть важность послания проповедников и направить все внимание на благовестие. В ст. 16 Павел поясняет, что условием сохранения цепи, которая оказалась разорванной, является ответственность тех, кто, слушая проповедников благовестил, должен ответить послушанием и верой. NIV дает понять (в греческом сказано лишь ои pantes, «не все»), что теперь Павел думает именно об израильтянах. Он снова цитирует Исайю (53:1), чтобы с помощью пророка подтвердить, что Израиль не смог ответить на весть (ср. также: Ин. 12:38).

Ст. 17 начинает новый параграф. Заимствовав язык из Исайи (Ис. 53:1), Павел вновь говорит о связи между верой и слышанием вести (см.: ст. 14) и отождествляет эту весть со словом Божиим, то есть со словом, которое возвещает Христос, — Евангелием (ср.: ст. 15,16). В ст. 18—20 Павел стремится показать, что Израиль действительно «слышал» слово Христа и «знал» о Божьем плане спасения, который теперь развертывается через проповедь Евангелия. Павел, вероятно, цитирует Пс. 18:5 (18б) не как пророчество о проповеди Евангелия, а просто чтобы, используя этот язык, заявить, что Евангелие широко возвещается иудеям по всему Средиземноморью. По–видимому, выражение «по всей земле», которое встречается в этой цитате, заставляет Павла в ст. 19,20 размышлять о том, что было для иудеев его времени «камнем преткновения», помешавшим им принять благовестие — включение в Церковь язычников. Цитируя Моисея (Втор. 32:21) и Исайю (65:1), Павел показывает, что Бог всегда предполагал включить язычников в Свой окончательный план спасения и сделать их Своим народом (ср.: 9:24–26). Упоминая Ис. 65:2, Павел заключает этот этап своей аргументации указанием на два ключевых моментах: Бог постоянно простирает слово Своей благодати, Евангелие, к иудеям, но они, остаются непослушными и упорными.

11:1—10 Настоящее Израиля: «по избранию благодати сохранился остаток»

Согласно сказанному Павлом в отрывке 9:30 — 10:21, нынешнее положение Израиля — это непрестанное сопротивление откровению Божьей праведности в Евангелии. Как говорится в заключительном стихе (10:21), Израиль «непослушен и упорен». Однако, как теперь напоминает нам Павел, это не совсем так. Уже в 9:24,27—29 апостол подчеркивал, что среди иудеев есть остаток, не перестающий быть частью Божьего народа. Теперь же он возвращается к этой теме, поясняя, что, хотя значительная часть Израиля «ожесточилась» (7—10; ср.: 9:30 — 19:21), тем не менее существует по избранию благодати… остаток (5) — иудеи, уверовавшие во Христа.

Павел снова показывает, что допускает возможность неправильного истолкования его учения, когда ему могут задать вопрос: неужели Бог отверг народ Свой (2)? Из слов Павла о том, что принадлежность к Божьему народу определяется не физическим родством с Авраамом, а всецело благодатным Божьим «призванием» (9:6—29), а также из его утверждения, что Израиль не смог покориться Божьей праведности (9:30 — 10:21; ср.: 10:3), можно сделать ошибочный вывод, что Бог не признал Израиля «Своим народом». Однако, как теперь поясняет Павел, такого вывода делать не следует. Не отверг Бог народа Своего, который Он наперед знал (2а; ср.: Пс. 93:14). Павел не только подтверждает избрание остатка ко спасению (ср.: 9:6–9; 11:3–6; таково мнение Кальвина), но и подтверждает продолжающееся «избрание» Израиля в целом (см.: 11:28,29). Это становится заголовком ко всей главе, так как Павел описывает, каким образом Божье избрание Израиля совершается в настоящем через спасение остатка (3–10) и в будущем через спасение «всего Израиля» (11—27). Павел считает, что ситуацию его времени, можно сравнить с ситуацией времен Илии, когда Господь, видя уныние пророка по поводу почти полного отступничества Израиля от истинного служения Господу, заверяет его, что еще существует прочное ядро из семи тысяч истинно верующих (см.: 3 Цар. 19:10–18). Точно так же, несмотря на засилье неверия среди иудеев времен Павла, по–прежнему, по избранию благодати, сохранился остаток. Немало иудеев — как и сам Павел (ср.: ст. 16) — проявляют послушание благовестию Иисуса Христа и спасаются. Однако остаток существует только как результат Божьей благодати и поэтому в него нельзя войти по делам (6). Именно эта озабоченность делами и стала причиной падения столь многих собратьев Павла и не позволила им достичь праведности, к которой они так усердно стремились (7; ср.: 9:31,32; 10:2,3). Благодаря Божьему вмешательству избранные спасаются (ср.: по благодати в ст. 6) и равным образом в результате Божьего действия прочим это не удается; они ожесточились. Причина этого ожесточения — Бог, и это становится ясно из смешанной цитаты из Второзакония (Втор. 29:4) и Исайи (Ис. 29:10) в ст. 8, а также из параллельного текста в 9:18 (хотя там употребляется другое греческое слово [skleryno], идея остается той же). Несмотря на полную ответственность Израиля за пренебрежение благовестием, Павел поясняет, что неким таинственным образом за этой его несостоятельностью скрывается Бог.

11:11—32 Будущее Израиля: спасение

Божье обетование Израилю как народу (9:6а) остается нерушимым: не будет отвергнут Им народ, который Он наперед знал (1,2). Неверие большинства собратьев Павла не должно заслонять того, что «ожесточение» Израиля не является всеобъемлющим («так и в нынешнее время, по избранию благодати, сохранился остаток»; 5) и окончательным (весь Израиль спасется; 26). Пророчество о будущем спасении Израиля — средоточие этого фрагмента и вершина рассуждений Павла об Израиле и благовестии. Апостол подводит к этому читателей, показывая, каким образом Бог использует нынешнее неверие Израиля, чтобы исполнить Свой план спасения мира (11–24). Порицая христиан из язычников за то, что они «превозносятся» перед неверующими иудеями, Павел показывает, что богословие, которое он развивает в этом фрагменте, имеет вполне конкретное практическое применение.

11:11–24 Иудеи и язычники в Божьем плане. Для того чтобы начать новый этап своей аргументации, Павел снова задает вопрос: Неужели они преткнулись, чтобы совсем пасть ? Быстрый и решительный ответ (Никак) снова показывает, что вопрос обнаруживает неправильное понимание, от которого Павел и предостерегает. Да, Израиль в целом «преткнулся»: он не смог поверить в Христа, Которого Бог определил как средство для получения праведности (см.: 9:33; 10:2–4). Однако преткновение Израиля не ведет к необратимой его гибели. Падение иудеев знаменует начало процесса, в ходе которого в них возбудится ревность и они придут к окончательному спасению (11б; ср.: 11:26). Это произойдет благодаря промежуточной стадии — спасению язычников. Павел считает, что, отказавшись ответить на благовестие, иудеи открыли путь для проповедования язычникам, и на это обстоятельство он постоянно указывает в своей миссионерской работе (напр.: Деян. 13:45— 47; 18:6; 19:8–10; 28:24–28). В то же время надо подчеркнуть, что поворот от иудеев к язычникам был чем–то большим, нежели просто историческим обстоятельством. Здесь и в других местах Новый Завет поясняет, что он был частью Божьего плана спасения (см. цитату из Ис. 49:6 в Деян. 13:47 и изАм. 9:11,12 в Деян. 15:16–18). Итак, увидев, как язычники получают Божье благословение, иудеи ощутят ревность, о чем предсказывается во Втор. 32:21, цитируемом Павлом (10:19).

Павел помещает иудейское неверие в контекст разворачивающегося Божьего плана спасения всего Его народа. Этот план предполагает три этапа взаимоотношений иудеев и язычников: 1) падение иудеев открывает дорогу для 2) спасения язычников, которое в конечном счете приводит к 3) спасению иудеев. Этот момент очень важен для Павла, о чем свидетельствует то, что в данном фрагменте апостол говорит об этом не менее шести раз (ср.: ст. 12,15,16,17—24,25, 26,30,31). В ст. 12 и 15 окончательное включение иудеев в число спасенных — полнота их/ принятие их — ведет к четвертой стадии — богатству/жизни из мертвых. Поскольку Павел представляет это включение иудеев как событие последнего времени (11:26), возможно, что эти фразы относятся к окончательному установлению Божьего Царства через пришествие Христа, сопровождающемуся необычайными благословениями и воскресением из мертвых.

Помимо объяснения, каким образом Израиль восстановится из своего нынешнего падшего состояния, данная схема осуществляет еще две цели. Во–первых, Павел обращается к ней, чтобы объяснить, почему, будучи Апостолом язычников, он по–прежнему искренне желает спасти как можно больше своих собратьев–иудеев (13,14). Обращая язычников, он в то же время разжигает ревность в иудеях и, быть может, приближает тот день, когда «войдет полное число язычников» (25).

Во–вторых, в этом процессе Павел усматривает основание для критики римских христиан из язычников за то, что они превозносятся перед иудеями (17–24). В ст. 13 он поясняет, что пишет тем язычникам, о которых речь идет в ст. 17—24 (здесь постоянно употребляется местоимением «ты»). В этих стихах содержится знаменитая метафора Павла о маслине. Корнем дерева он называет патриархов Израиля (см.: ст. 28), природными ветвями — иудеев, дикой маслиной — язычников, а само дерево — народом Божьим. Ученые спорят о том, соответствует ли образ Павла реальной садоводческой практике его времени, однако спор ведется не в том направлении, поскольку Павел вполне мог просто использовать естественный процесс для своих богословских выкладок. Превознесение христиан–язычников, которое его в данном случае беспокоит, вероятно, обусловлено тем, что природные ветви, то есть иудеи, отломились для того, чтобы смогла привиться дикая маслина, то есть язычники (17,19). Павел оспаривает не это — он сам как раз и утверждает нечто весьма похожее (11,12,15), — а право христиан–язычников хвастаться происшедшим. Им не следует забывать, что корень маслины, к которой они привились, — иудейского происхождения, так как Божий народ созидается на обетованиях Бога патриархам и общении с ними (ср. также: 4:11,12,16,17; Гал. 3:15–29). Церковь, к которой принадлежат римские христиане–язычники, — не что иное как продолжение единого Божьего народа, берущего начало в Ветхом Завете.