Фрося вытерла с глаз, выступившие слёзы.
— Раечка, о каких деньгах ты говоришь, я как раз хотела спросить, сколько ты с меня возьмёшь за постой, только мне нужна отдельная комната, а не клетушка на четверых.
Рая тыльной стороной ладони вытерла жирные от колбасы губы и бесцеремонно уставилась на Фросю.
— Ага, подруга, а ты какая-то загадочная персона, я тебя возьму на постой, а ты к себе бандитов и прочего жулья наведёшь, мне притон в хате не нужен, мы всякого люда у себя в Крыму навидались.
Фрося опять рассмеялась.
— Ну-ну, ржи, ржи, а я хочу спать спокойно, лучше дряхлых старичков запущу или парочки с детками, от них хоть мороки хватает, но под милицию не подведут.
Фрося уже не смеялась.
— Вот, что уважаемая квартиросдатчица, за свои денежки я и без тебя угол найду и такой, какой мне необходим и без подобных подозрений.
Я к тебе, как к человеку, а ты, не зная меня и о какой помощи идёт речь, наговорила такого, что в пору от тебя отвернуться и забыть навсегда, что я, впрочем, и сделаю.
И Фрося на самом деле демонстративно отвернулась и уставилась в иллюминатор, в котором кроме белых облаков, ничего не было видно.
Не успела она успокоиться, взвинченная до предела словами случайной соседки, как та тронула Фросю за локоть.
— Ну, чего ты сразу полезла в пузырь, я же не про тебя, а так, в общем.
По тебе же сразу видно, что ты баба не простая, вон одета, как и золотишко с камешками на тебе не хилое, поверь, я в этом толк знаю, повидала на своём веку не мало.
Ты, наверное, подумала, что я в Ялте, в Феодосии или в Севастополе живу, нет, ни тут то было, я обретаюсь в бывшем татарском посёлке в горах, от меня до моря почти десять вёрст будет, но автобусы ходят регулярно.
У меня есть в моём доме хорошая большая комната, но её за два рубчика в сутки не сдам, потому что там и кровать настоящая, и выход отдельный в садик.
Фрося молчала, а соседка не унималась.
— Пять рублей для тебя будет само то, обычно за такие деньги я эту комнату сдаю, правда, в основном это бывает семейная пара или изголодавшиеся любовнички, но я им не мешаю душу отводить в ласках, хай, мне от этого хуже не будет, пусть порадуются люди, у меня эти шалости уже давно позади.
Фрося продолжала молчать, но уже всем телом повернулась к говорливой соседке.
— Вот, мы с тобой почитай ровесники, но ты, выглядишь, как артистка из американских фильмов, даже обличьем, чем-то на них смахиваешь.
Ну, захочешь, приведёшь себе кобеля, я и слова не скажу, только ночевать не оставляй, у меня же и другие постояльцы будут, негоже им видеть и слышать не потребное, разбегутся.
И Фрося вдруг поняла, что не стоит обижаться на эту беспардонную женщину, просто её надо принимать такой, какая она есть.
— Рая, я согласна и буду тебе платить не пять, а шесть рублей, а ты меня когда-нибудь борщом накормишь, потому что времени на готовку и походы по ресторанам у меня особо не будет.
Обещаю, кобелей водить не буду, выпивать тоже, ну, если только, когда-нибудь с тобой вечерком.
Рая слушала Фросю, и широкая улыбка украшала её солнцеобразное лицо.
— Фросенька, забудь те слова, что раньше тебе наговорила, сама понимаешь, предостеречь будущего постояльца необходимо, а то, потом мыкайся с ним, лучше сразу всё по местам расставить.
А я сразу же поняла, как только тебя увидела, что ты бабёнка из важных особ, думаю, мы с тобой поладим, я, правда, взяла себе за норму с жильцами не выпивать, а то, они после таких посиделок на завтра начинают наглеть, но с тобой завсегда, пожалуйста.
— Рая, ты говоришь, что от твоего посёлка ходят регулярно автобусы, а в каких направлениях?
— Так, главное в любой большой город попасть, а оттуда по всему Крыму троллейбусы ходят и не просто ходят, а летают.
— Всё, договорились, прямо с аэропорта мы вместе едем к тебе, принимай первую постоялицу в сезоне.
— Ого, у тебя, напор ещё покруче моего, у меня же там всё запущенно, представляешь, месяц дом стоял закрытым, за садиком присмотрели, а внутри вонизм, пылюка и всякая нечисть может завестись.