— Да, да, она пишет, что вряд ли бы выкарабкалась живой в этом положении из советских больниц.
— Да, об этом и не стоит ей писать, сама знаю, восемь лет отработала в больнице и не в совсем простой, а сколько там было наплевательского отношения к пациентам, особенно, если взятку не сунут кому надо.
— Фрося, есть и ещё плохая новость.
— Танюша, не тяни, что ещё и с кем?
— На днях звонила Нина и так рыдала, что не возможно было даже толком разобраться в произошедшем.
— Так, и, что произошло?
— Фрося, она ведь до сих пор жила в ведомственной квартире, а Стасу выдали подобную в Минске, а в Витебске квартиру забрали, и Нина оказалась, можно сказать, на улице, потому что Стас их к себе не вызвал, а отправил жить обратно в Поставы.
— Ну, мой сынок, стал ещё тот негодяй, но это не такая уж для меня страшная новость, раз у бабы нет мозгов и воли, пусть возвращается к земле, слава богу, не на пустое место едет.
Вот, дурища, не может пойти куда надо, и призвать к порядку распоясавшегося великого партийного деятеля, уф, сил нет, слушать про неё, а тем более, про моего сыночка.
Дети у них в порядке?
— О детях она мало, что говорила.
— Ну, значит, здоровы, они у них уже не маленькие, сами определятся в жизни или папочка поможет, если у него последний стыд ещё не пропал.
— Ах, да, она что-то говорила, старший их сын оканчивает службу в армии и поедет к отцу, а дочь продолжит учиться в Витебске.
— Ну и отлично, вот, как раз тут, я не вижу ничего страшного, а то Нинка было совсем распанела — не работала, жила на всём готовеньком, даже домработницу наняла, вот и пусть вспомнит, как тряпку в руках держать и с какой стороны к корове подходить, для доения.
— Мой Сёма приблизительно также сказал.
Фрося улыбнулась последним словам Тани.
— А, что слышно у Андрея?
— Фрося, я не хочу особо сплетничать, но вам не могу не рассказать — краем уха слышала их разговор с Сёмой, вроде Андрей хочет переехать в Польшу, но меня не выдавайте, потому что мы даже между собой это не обсуждали.
— Глупышка, я же не совсем дура, а новость интересная, ничего плохого в этом не вижу, хоть оторвётся от Ани, не друг она ему и не пара, а в Польше ещё успеет пробиться в профессора, там, наверное, не такие гроши платят преподавателям, и, дай бог, ещё сумеет создать полноценную семью.
— Фрося, вы так часто стали бога вспоминать.
— Вспомнишь тут, когда вокруг такая кутерьма, что без него не обойтись.
Танечка, а, что это мой Сёмка к телефону не подходит?
Так, я бы уже давно дала ему трубочку, его нет дома, повёз детей в зоопарк, а у меня срочный заказ подвернулся, вот, он и помогает мне таким образом.
— Танюша, скажи мне, никак матери твоего мужа, а как подруге ты с ним счастлива?
— Очень… Фрося, очень, приочень, он у вас такой хороший, правда, с ним бывает сложно, ведь не знает компромиссов, любит прямые только дороги, но разве так бывает…
— Конечно, нет, если бы я только прямо шагала, то давно бы уже в тюрьме сидела.
И Фрося рассмеялась.
— Как же ты, сердечная теперь будешь без него, когда он уйдёт в армию?
— Фрося, я с вами сейчас поделюсь самым большим своим секретом.
— Делись девочка, ты же знаешь, что я тебя никогда никому не выдам.